— Будете пить чай? — она извлекла две чашки из ящика стола.

— Да, профессор, — я села у отчима в ногах и, помявшись, уточнила. — Но, всё же, почему именно Эдмунд? Не потому ведь, что был самым перспективным студентом, верно?

— Не потому, — она откинулась на спинку стула и закрыла уставшие глаза.

Я не решалась повторить вопрос, боясь снова столкнуться с непереносимым взглядом светлого декана.

Чайник испускал через носик горячий пар и сладковатый запах чая с кусочками фруктов. На стене тикали часы. На диване сопел Эд.

Она тоже уснула. В её возрасте оно уже не странно — засыпать настолько внезапно. Сколько ей уже? Лет девяносто? Выглядит на восемьдесят пять, ощущается на двести пять.

Теребя руки, я сомневалась…

И всё же над пальцами сформировалось простейшее заклинание усыпления. Под ним старуха не проснётся раньше времени.

После применения этого заклинания — благо, носить амулет от менталистов она у себя дома она нужным не посчитала — я вызвала другое.

Проникновение в сознание. Аморально? Да. Впервые ли я так поступаю? Нет. Уже давно было понятно, что где-то в глубине души я плохой человек. С другой стороны, что я такого посмотрю? Только про неё и Эда. А у них вполне безобидные отношения.

Всё равно, конечно, аморально…

Всё равно, конечно, меня это не остановит.

Плетение для чтения воспоминаний из лиловых ниточек упорхнуло с руки. Оно отправилось в седую голову.

— Почему Эдмунд? — тихо прошептала я. По этому вопросу плетение подберёт мне воспоминания-ответы.

Глаза мне застелил лиловый туман.

Кожи коснулся холодный ветер. Я стояла в мире, отражающем сознание и душу старой преподавательницы.

Горы. Высокая заброшенная крепость стояла на одной из вершин.

Светило солнце на чистом голубом небе, покрытом облаками лишь на горизонте. Внизу, под стенами из грубого булыжника шелестела полевая трава.

Я огляделась. С этой крепостной стены не было спуска. Это было просто каменное кольцо на высоте нескольких метров.

Единственное, что хоть слегка напоминало спуск — три кольца в бортике. Выкованных без изящества, массивных, ржавых. От них тянулись верёвки.

Одна — тонкая ниточка вела к деревянной лошадке стоящей рядом с кольцами. Почему здесь детская игрушка?

Вторая верёвка — гнилой оборванный канат, покачивающийся от ветра. Он не доставал до подножья крепости метров пять.

Третья верёвка — чуть тоньше предыдущей, но толще первой — к ней были примотаны слегка пыльные бумажные бантики, а на конце, поднимая в воздух всю верёвку, краснел большой красный ромб с хвостиком из лент и бантиков — игрушка, летающая от ветра — если не ошибаюсь, она называется «дракон». Возле него вилась ворона.

Я прикоснулась к кольцу гнилого каната, желая узнать, какое воспоминание выраженно в этом образе.

Юноша. И он мёртв. И чувство вины.

Второе кольцо — с летающей игрушкой — это Эдмунд.

Я навела руку на ворону. Мама? Впрочем, логично. Если мадам Лониан воспринимала моего отчима как сына, она недолюбливала тех, кто забирает его. «Невестку».

Я поглядела на последнюю верёвку. Детская игрушка. Старая потёртая лошадка. Со сколами и большой трещиной в шее, обвязанной нитью.

К этому воспоминанию я побоялась прикасаться. От игрушки веяло болью.

Итак. Мне нужны ответы на мои вопросы. Почему именно Эдмунд?

Возле кольца «Эда» сел воронёнок с блестящей ленточкой на шее. Проекция меня. Воронёнок каркнул.

Глаза мне застелило лиловой пеленой.

Я оказалась в первом важном воспоминании.

Девочка лет двенадцати в лёгком белом платье, сшитом без профессионализма из каких-то обрезков, бежала к крепостной стене.

Небольшой город. Дома покорёженные осадными снарядами. Солдаты. Вечер. На другой стороне вражеские солдаты, но временно установлено перемирие.

Детство мадам Лониан пришлось на времена последней войны. Так ей-таки не триста лет, а всего восемьдесят семь.

Девочка забралась на стену и подбежала к группе солдат. Она проводила с ними много времени. Каждого знала. Все знали её. Впрочем, как и десяток других детей, желающих помочь своим.

— На, Джейн, — после приветствия, девочке вручили разряженные светлые артефакты — для защиты, снижения боли и ускорения регенерации.

Девочка с готовностью принялась накачивать кристаллы энергией. Юный возраст не отражал её умения. Она уже могла применить простейший щит и плетение-проявитель магии.