Главную городскую ветеринарную Академию в Зареченске знала, как говорится, любая собака. Антон, у которого сроду не было никаких собак, без труда нашел нужный автобус и без четверти девять уже стоял у стойки администратора, осторожно придерживая встопорщенную за пазухой куртку. Как хорошо, что они так рано открываются…

— Здравствуйте, что у вас случилось, какое животное?

Администратор про себя отметила отсутствие клетки или переноски. Ясно, подобрал кого-то на улице. Котенка?

— У меня птица.

Ой-ей-ей, как плохо-то…

— К сожалению, специалиста-орнитолога в клинике в настоящее время нет… — растерялась администратор. Еще бы: орнитолога в клинике не только в настоящее время, его и в прошедшем времени-то почти не было, и в будущем тоже пока не предвиделось. Домашние птички в Зареченске явно не были популярны. Впрочем, девушка быстро спохватилась:

— Если у вашего попугайчика возникли проблемы с клювом или состоянием оперения, я могу дать вам телефон орнитологического отдела Зоопарка, только они, по-моему, с десяти…

— У меня не попугайчик, —перебил ее Антон, начиная паниковать. Если ему не помогут здесь — значит, не помогут уже нигде. — У меня скворец, дикий, он ранен, ему очень плохо. Пожалуйста, может, кто-то сможет его посмотреть? Это важно, понимаете? — он расстегнул куртку и показал администратору пеструю птицу, судорожно разевающую клюв.

— Д-д-да… сейчас… минуту! — девушка, видно, приняла какое-то решение и опрометью кинулась в коридор.

Зоя изрядно нервничала в ожидании первого пациента. Она уже четырежды обошла кабинет, пролистала какие-то конспекты, переложила туда-обратно инструменты для первичного осмотра и разве только на стенку не лезла от волнения. Ладно еще первый пациент в вечернюю смену: там все более-менее предсказуемо. Но рано утром в будний день редко приходят просто так. А вдруг будет что-то сложное?

Владимир Иванович сердито пыхтел над свежим отчетом лаборатории. Господи, ну и почерк у них там…

— Зоя, хватит страдать. Помогите лучше разобрать эти каракули. Вот это что за цифры, по-вашему — четырнадцать или семнадцать?

Зоя торопливо склонилась над отчетом, как в друг в дверь кабинета стукнули, а затем пискнула проходка с той стороны.

Взволнованная администратор умоляюще смотрела на Соловьева.

— Владимир Иванович, там птица какая-то, не попугайчик, дикая, по виду — вот-вот помрет прямо на месте. Хозяин переживает очень. Посмотрите, а? Вы же реаниматологом работали, на вас вся надежда...

Антон нервно переминался с ноги на ногу перед стойкой администрации, стараясь не тревожить несчастного скворца. Черт, только бы его спасли… Мало того, что птица явно имела какое-то важное значение во всей этой странной истории, Антону стало ее просто по-человечески жалко. Хотя шансов, похоже, мало. Орнитологов у них сейчас нет... Но кто-то же есть?! «Ничего, я тыжфизиком поработал, теперь пусть кто-нибудь поработает тыжврачом», — мелькнула невеселая мысль.

Наконец подоспела запыхавшаяся администратор и махнула рукой куда-то в коридор.

— Проходите в двести шестнадцатый…

Антон опрометью кинулся к приоткрытой двери.

Когда он увидел уверенного моложавого врача с легкой проседью, ему стало чуть-чуть спокойнее. Этот человек сразу производил впечатление настоящего профессора, ко всему готового и не впадающего в панику от нестандартных ситуаций. Зато стоявшая рядом молоденькая рыжеволосая девочка с широко распахнутыми карими глазами явно нервничала за двоих. Ассистентка? Ладно, будем надеяться, что она хотя бы ничего не перепутает…

— Ой, скворец! — тихонько шепнула девушка. — Может, воды ему?

Владимир Иванович ловко зажал птицу между средним и указательным пальцем и кивнул. Зоя намочила палец под краном и поднесла к самому кончику клюва. Скворец жадно сглотнул стекшую с пальца каплю.

— Зоя, вы ведь были на станции кольцевания? — вдруг припомнил Соловьев, ощупывая что-то у птицы на груди.

— Да, два месяца после первого курса и потом по несколько недель каждый год…

«О Господи, она что, студентка еще, что ли?» — Антон с ужасом смотрел, как врач передает его драгоценную птицу ассистентке. Но она так же ловко перехватила скворца, внимательно осмотрела и ощупала.

«Как удачно, что Красноперская именно сегодня вышла на практику», — думал Соловьев, с одобрением наблюдая за ее действиями. Длительное и регулярное посещение центров кольцевания не входило в программу обучения. В Академию приезжали орнитологи какого-то из заповедников, проводили лекции — а дальше Зоя сама уже с ними договаривалась. Соловьев тоже когда-то ездил — лет пятнадцать назад, и с тех пор уже многое подзабылось.

— Вот это видите? — Владимир Иванович тыкнул в скворца куда-то пониже шеи.