— Все-таки ты возвращаешься, — удовлетворенно произнес Владимир Иванович.

— Да.

— Как ты узнала? Это онасказала тебе?

— Да. Впрочем, кое-что я видела и сама. Два мертвых скворца, которых упоминал сегодня этот юноша, не единственные. Их гораздо больше.

— Сколько?

— Я насчитала десяток. Не знаю, может, были и другие. Все они, конечно, погибли не сами.

— А как?

— Какая-то травма, не вызывающая сильных внешних повреждений. Но это не единственная их общая черта.

Женщина выдержала небольшую паузу и закончила фразу:

— Они все проходили Границу. Либо долго находились рядом с тем, кто проходил.

— Да ведь ее проходишь только ты! — возразил Соловьев, внимательно глядя в черные глаза собеседницы. — Разве нет?

— Я... не совсем в этом уверена. Ладно, я совсем в этом не уверена!

— Поэтому ты возвращаешься?

— И поэтому тоже.

Оба замолчали. Владимир Иванович сделал пару глотков из бокала.

— Как твои студенты? — спросила женщина.

— Ничего. Бывало и хуже. К тому времени, как они становятся моими, — ну, ты знаешь, к концу третьего курса — их остается хорошо если половина, но эти оставшиеся в большинстве своем неплохи. Кстати, девочка, которая сегодня была у меня в кабинете, довольно толковая.

— Та рыженькая?

— Она самая.

— Может быть... — кивнула женщина, о чем-то задумавшись.

— Что ты теперь планируешь делать?

— Пока не знаю.

Женщина отставила свой бокал и подошла к окну. На улице уже стемнело.

— Наверно, пока понаблюдаю... а дальше посмотрим. Мне придется постоянно уезжать, смотреть, что происходит в других местах…

— Но ты возвращаешься, — полувопросительно повторил Соловьев, тоже вставая.

— Да.

— Тебе нужно будет как-то с этим всем... — Владимир Иванович неопределенно махнул рукой вокруг.—И с ней тоже…

— Ничего, я что-нибудь придумаю.

Владимир Иванович тоже подошел к окну. После небольшой паузы негромко сказал:

— Тебя не было почти десять лет...

Молчание.

— Ты совсем не изменилась с тех пор.

— Ты тоже не особо изменился.

— Неправда. Седых волос стало больше, — усмехнулся Владимир Иванович. — Но в целом ты права. Главное не изменилось.

Женщина скользнула взглядом по лицу собеседника и тут же отвернулась к темному окну.

— Уже поздно.

— Может быть. А может быть, и нет, — снова улыбнулся Соловьев своей грустной улыбкой.

Женщина вспыхнула.

— Я... ты не... Влад, я не о том...

Владимир Иванович покачал головой.

— Ты права, я засиделся.

Он подошел к двери и повернул ручку. И вдруг улыбнулся тепло, без грусти:

— Но знаешь... я очень рад, что ты вернулась. Рад тебя видеть.

— Я тоже рада...

Дверь закрылась, негромко щелкнул замок. «Я тоже...», — тихо повторила женщина и погладила пальцем дверную ручку.

***

Выбор пал на нарядную площадь у фонтана в Центральном парке. Это было самое нейтральное место, какое Зоя смогла придумать: Центральный парк знают все, в него удобно ехать из любой точки города и там легко можно будет разойтись по своим делам. Хорошо, что сегодня смена не с утра, а то таскайся потом весь день с этим бумажником...

Зоя, пунктуальная до занудства (и поэтому вечно приезжающая заранее), уже минут десять наматывала круги возле фонтана и, как обычно, немного нервничала. Но ровно в четырнадцать ноль-ноль к фонтану подошел вчерашний «Хьюго Босс»: бумажник действительно принадлежал именно ему.

«Хьюго Босс» подошел к девушке и с легким поклоном протянул ей маленький и очень изящный букет.

— Пожалуйста, примите... просто в знак благодарности.

— О, спасибо. Он очень красивый.

— Простите, я до сих пор не знаю вашего имени...

Зоя представилась.

— Вальтер, — назвался мужчина. — Хотя вы, наверно, запомнили.

— Нет, откуда? — растерялась Зоя.

— Но вы же нашли визитку.

— Там был только телефон…

— Ах да, конечно, — «Хьюго Босс» хлопнул себя по лбу. — Совсем забыл, что недавно отрезал верх — он постоянно задевал молнию…

— Я пыталась найти имя на карточке, но его там не было, — призналась Зоя.

— Да, это временная. Старую я, представьте себе, недавно где-то потерял. Через неделю выпустят постоянную, та уже будет оформлена, как положено.