— От одиночества чем только не займешься… — невесело заметил Илларион Дмитриевич. — Кстати, ты, Миш, поаккуратнее обходись с моим аппаратом.

— Не беспокойся. В случае чего купим тебе чего получше, — заверил Филимонов и скомандовал приятелю, — Пошли, Антон. Быстренько перекусим, и будем отчаливать.

Возвращаться в город было решено как можно быстрее. Картушин особенно не возражал, когда ему предложили некоторое время погостить у Дмитрича. Он лишь попросил, чтобы позвонили его жене и объяснили, почему он вынужден скрываться.

К тому времени, когда они вышли из дома, рядом с их «Рено» уже стоял большой серый «БМВ» со слегка помятым левым задним крылом.

— Сядешь рядом, Антон, — направляясь к водительской дверце, распорядился Мишка. — А ты, Ир, постарайся особенно не светиться.

— Ага, — поддакнул Сека. — Если нас остановят, делай вид, что тебя тут нет. Или маскируйся под… под чемодан.

— Почему под чемодан? — недоуменно поглядела на невысокого мужичка девушка. — Под какой ещё чемодан?

— Под чемодан, которого у нас нет, — охотно пояснил Сека и задумчиво добавил, — Конечно, если остановят, было бы лучше косить сразу под два чемодана, причем — разных. Мы бы тогда выглядели как солидные путешественники…

— Да ну тебя… — улыбнулась девушка, наконец сообразив, что её сосед по заднему сиденью шутит. — И с какой стати нас станут останавливать, если мы не будем нарушать правил уличного движения?

— Молодчина, — заводя двигатель, похвалил Ирину Мишка. — Вправь ему мозги. Упаднические разговоры нам ни к чему.

Филимонов на прощание слегка помахал Дмитричу высунутой в окошко рукой, коротко посигналил и тронул машину с места.

Поскольку идущая просекой дорога тут оставляла желать много лучшего, Мишка вел машину Иллариона Дмитриевича очень осторожно. Несмотря на удерживающуюся в последний месяц жаркую погоду, в глубоких, покрытых болотной растительностью кюветах по обе стороны пыльной дороги до сих пор ещё стояла цветущая вода. Воздух оглашался оглушительным кваканьем в изобилии населявших благодатные канавы лягушек. Пыль после проехавшей здесь около часа тому назад машины успела осесть, а потому воздух был чист и ароматен. Казалось, его насыщали как будто специально подобранные запахи хвойных и лиственных деревьев, многочисленных цветов, всевозможной зелени и мха. К этой пьянящей смеси добавлялся сладкий дух гниющей древесины, кувшинок, ряски и неизвестно чего еще. В любом случае даже в машине дышалось тут легко и приятно. Невольный сеанс фитотерапии в сочетании с идиллическим звуковым сопровождением и с радостным солнечным светом, пробивавшимся через кроны стоящих вдоль просеки деревьев, вызывал прилив бодрости и воодушевления, близкого к эйфории. В такой день просто не хотелось думать ни о чем плохом. Во всяком случае, теперь настроение у пассажиров «БМВ» было просто отличным.

— До чего же здорово! — не выдержала первой Ирина. — Молодец Илларион Дмитриевич, что уехал из города с его суетой и нервотрепкой. Я бы тоже с удовольствием пожила тут.

— Сколько? — поглядел на неё в зеркало заднего вида Мишка.

— Что — сколько?

— Сколько времени ты бы тут выдержала?

— Не знаю. Но в такую погоду наверняка с удовольствием прожила бы тут не менее пары месяцев.

— Одна? — снова коротко уточнил Мишка.

— Да нет. Лучше с моим Ильязом. Одной все-таки… все-таки скучно.

— И могла бы обойтись без своего мотоцикла? — поинтересовался Сека.

— Естественно. В том случае, конечно, если бы у нас было все необходимое для жизни. К тому же, строго говоря, это даже не мой мотоцикл. Не совсем мой.

— Что, неужели пришлось бы возвращать его? Я имею в виду — после того, как ты отработала бы свое этим деятелям? — удивился Филимонов. — Ну и жмоты!

— Не знаю, пришлось бы, или нет… Во всяком случае куплен мотоцикл был не на мое имя. Я езжу на нем по доверенности. Но в любом случае машина это отличная.

— Как, ты говоришь, фамилия этого фрукта, с которым ты имеешь дело? спросил Антон. — Вылетело из головы. Гаврилов? Гавриков?

— Ганченков, — напомнила Ирина. — Евгений Петрович Ганченков. Но, думаю, что встречалась я не с ним.

— То есть?

— То есть звонила я действительно этому Ганченкову, а встречалась с кем-то другим. Я хочу сказать, кто-то другой приходил ко мне под его именем.

— И почему ты так решила? — полюбопытствовал Антон.

— Да тут и решать нечего. Во-первых, по номеру телефона. Звонила я куда-то в новостройки, встречалась с ним в центре, а офис его, как выяснилось, находится рядом с горбольницей. А во-вторых, голос у этого Ганченкова совсем молодой, а встречалась я с мужиком уже в годах. Лупоглазый такой, лет сорока с лишним. И голос у него соответствующий.

— Ганченков или не Ганченков, это не так важно, — заметил Мишка. — Вот только было бы неплохо узнать, на кого он работает, этот твой многоголосый да лупоглазый.

— Меня, как ты понимаешь, это тоже интересовало. Поэтому-то я и потратила немало времени, чтобы следить за Ганченковым. Точнее за тем, кто появлялся под его именем.

— Отчаянная ты девка, — одобрил Сека. — А если бы тебя засекли?

— Но не засекли же! Пока жива, как видишь, — пожала плечами девушка. И никто из тех, за кем мне приходилось следить, этого до сих пор не замечал. В том числе — никто из вас.

— Подожди. А с чего это вы взяли, будто этот «Ганченков» на кого-то работает? — обернулся назад Антон. — Почему не предположить, что у него в этом деле есть свои интересы?

— Иришка же установила, что он лишь недавно откуда-то приехал к нам. Временно, из другого города, — напомнил Мишка. — Ты ж говорила, вроде, Филимонов обращался теперь к девушке, — он коммерческий директор фирмы по изготовлению бланков, печатей и визиток. Верно? Чем же это, интересно, мы могли перейти ему дорогу?

— Ничем, — вынужден был согласиться Антон.