— Я предпочел бы, чтобы её с дочерью доставили к Филимонову, — заметил Стахов.

— Ну да. Конечно. Пусть их вместе с вашей прекрасной докторшей доставят к Филимонову… — Петрович слегка усмехнулся.

— Виту можно отвезти к матери… Или домой.

— Чтобы после телефонного разговора с вами её вновь увезти туда, где она находится сейчас?

— Черт! — ругнулся Стахов. — Так где же ваши умные предложения?

— Я уже сказал — ваших жену и дочь доставят к вам домой или в офис, где они, насколько я понимаю, спокойно могут находиться под защитой ваших охранников. Докторшу мы тоже можем доставить, куда скажете.

— К Филимонову.

— К Филимонову, так к Филимонову.

На некоторое время возникла пауза. Петрович нервно барабанил пальцами левой руки по подлокотнику.

— А теперь вызывайте шефа, — прервал молчание Антон.

— Зачем?

— Вы же сами сказали, что нужно подписать кое-какие бумаги,(напомнил Стахов.

— Я могу и сам дать их вам на подпись.

— Делайте, что вам сказано. Не заставляйте меня прибегать к крайним мерам, — сердито бросил Антон.

Пучеглазый господин нажал пару кнопок.

«Это я, — после того, как ему ответили, объявил он. — Мы тебя ждем… Конечно, согласен. Я же сказал — ждем… Нет, этот момент ещё не оговаривался». — И, закрыв трубку, Петрович хотел по привычке сунуть телефон себе в карман.

— Сюда, пожалуйста, — протянул левую руку Антон. — Мне он больше нужен.

Петрович безропотно отдал аппарат.

— А сейчас поднимитесь и повернитесь ко мне спиной.

— Что вы собираетесь делать? — вспомнив, очевидно, как Антон «вырубил» его в туалете, опасливо спросил Петрович.

— Если вы не будете упрямиться, то всего лишь соединю вам «браслетами» руки за спиной.

Петрович повиновался.

— Чтобы не случилось — не дергайтесь, — помогая своему пленнику сесть на место, предупредил Антон. — Излишняя активность может негативно сказаться на вашем здоровье.

Прошло не менее пяти минут, прежде чем распахнулась дверь, и в кабинет вошел Владислав Андреевич. Он не сразу увидел находившихся слева от двери Стахова и Петровича.

— Почему у двери нет охра…? — начал он было недовольным тоном, но вдруг осекся, увидев в руке Андрея пистолет.

— Руки на дверь, ноги расставить, — коротко приказал Стахов.

— А… — хотел было что-то сказать элегантный господин, но, видимо, прочел в глазах Стахова нечто такое, что заставило его замолчать и быстро выполнить приказание.

Наскоро проверив хозяина кабинета на предмет наличия оружия, и не обнаружив при нем такового, Антон распорядился:

— А теперь заприте дверь и сядьте вот сюда, — кивком головы Стахов показал на кресло перед собой.

Когда Владислав Андреевич устроился рядом с Петровичем, Антон сообщил:

— Мы тут с Павлом Петровичем посоветовались и решили, что наилучшим выходом из создавшейся коллизии будет наше с вами совместное путешествие.

— Ни о чем подобном мы не говорили! — поспешил возразить Петрович. Ведь мы решили, что отпустим ваших…

— Молчать! — цыкнул на него Антон. — Еще слово — и будет худо. Погнял?… Так о чем это я?

Никто не спешил подсказать ему

— Ну да. Вам, Владислав Андреевич, предстоит проводить меня до дому.

— Исключается. С какой стати?

— Боюсь, у вас просто не остается иного выбора, — с наигранным сочувствием покачал головой Андрей. — Кроме геройской смерти, естественно.

— Мы можем…

— Подождите. Я не хуже Вас понимаю, что вы — моя единственная страховка. И как бы я не старался, без вас мне живым до дома не добраться. Поэтому вы едите со мной. Так что не нужно тратить время на пустые разговоры.

— А ваши близкие? — напомнил хозяин кабинета.

— Предлагаю вам незамедлительно распорядиться, чтобы их отпустили. Если с ними что-нибудь случится…

— Да вы, батенька, совсем не представляете себе ситуацию, — почти зло бросил Владислав Андреевич. — Вы что — решили, будто в этом мире все зависит только от моей воли?

— Да нет. Вы, наверное, удивитесь, но я как-то сразу догадался, что вы не сам Господь Бог во плоти.

— А если вы такой догадливый, то чего же Вы ждете от меня чудес? раздраженно поинтересовался Владислав Андреевич.

— Не понял?

— А здесь и понимать нечего. Эту операцию провожу не я. Меня просто попросили о помощи. И только.