Темнота окружила «павильон» — наш островок света, заполненный студентами, преподавателями и какими-то непонятными людьми, в число, которых входили я, мама, разносчики угощений из числа младшекурсников академии и ещё какие-то люди, причину присутствия которых я не знала. В сумме около двухсот — двухсот пятидесяти человек.

Некоторые из мраморных колонн были выполнены в виде фигур великих людей прошлого. Большинство из них стояли на высоких постаментах, кроме, пожалуй, одного короля. Почему он был не на постаменте, а только на небольшенькой ступенечке? По двум причинам.

Во-первых, из-за важности фигуры. Король правил на рубеже Второй и Третей Эпох Мира в рухнувшей цивилизации, из обломков которой возникла наша страна — Геранда. Именно в его время, в его землях появился первый маг, начались первые исследования, была заложена первая магическая академия и именно он провозгласил начало Третей Эпохи Мира — собственно той, в которой мы живём по сей день.

Во-вторых, скульптор вырезал идол высотой в добрых шесть метров банально из-за внешности короля. При жизни дядька был более двух метров ростом и очень угрожающего вида. Крепкий, бородатый, с бельмом и шрамами на левой половине лица. В сочетании с огромной силой и громовым голосом, о котором писали современники, а так же медвежьим плащом, телосложение закрепило за ним кличку «Медведь».

Выше короля была только скульптура Созателя — бога в плаще с капюшоном. Его высекли из недрагоценного камня. Он стоял с чёрным шаром на правой ладони и белым на левой. Ему поклонялись от зари первой эпохи и по сей день. Правда, сейчас люди больше беспокоятся о его «помощниках» — богах стихий.

Надо бы сагитировать маму и Эда сходить в Королевский Лес на аллею скульптур великих. Там много подобных статуй.

М-да… Красивый выпускной. Интересно, в следующем году, Эд снова приведёт меня сюда?

— Видишь вон там длинный стол на возвышении? — Эд ткнул меня в плечо.

— Ну да.

— Нам туда.

Добравшись до указанного места, Эд притормозил меня:

— Значит смотри. Отсюда будет лучший вид на мой позор в роли выступающего. Минут через… десять? Не знаю точно.

— Правильно я понимаю, что моя задача просто не теряться и вовремя утащить тебя со сцены, если начнут кидаться помидорами?

— Не-не, этим займёшься не ты, — Эдмунд бросил взгляд мне за спину, где стояла мама.

— Ты чего, Луна? Мы ж с тобой и будем его закидывать, — она приобняла меня за плечи.

— Срочно пошли домой за помидорами.

— Мешок гнилых помидоров не подойдёт к платью, — оправила чёрно-изумрудный шёлковый подол. — Закидаем тем, что найдём на столах.

— Понятно, понятно… благодарная публика, — Эд потёр нос и с ничего не значащим выражением лица указал на танцующую толпу в центре зала. — Пошли, потанцуем, что ли? Не будем мешать ребёнку искать друзей и покупать алкоголь.

Мы с мамой одновременно вскинули брови:

— Тут есть алкоголь?

— На празднике, организованном академией?

— М-да… Две интеллигентные старушки. Дети ведь не ведут себя плохо. Дети даже не знают слово контрабанда…

Мама тяжело вздохнула от знакомства с очередным плохим поступком моего учителя и протянула ему руку:

— Всё. Пошли танцевать, пока я не начала задумываться о твоём поведении.

Они ушли.

Танцы — не моя сильная сторона. Пойду есть.

Я отошла к столам и оглядела содержимое: многообразие выпечки, гренки с солёными и сладкими намазками, овощные и фруктовые закуски, компоты и соки.

— Добрый вечер.

Я повернула голову влево. Рядом стоял парень пятнадцати-шестнадцати лет. Смуглый, с темными волосами и глазами почти чёрного цвета. Немного хлипкий на вид. На нём не было значка академии, в отличие от остальных.

— Добрый.

— Позвольте уточнить, Вы не студентка? — он говорил уважительно, спокойно и как-то особенно правильно.

— Если не возражаете, можем на "ты". А то звучит так, будто здесь проходит деловой приём при королевском дворе, а не мракобесие девятнадцатилетних лоботрясов.

Ему потребовалось простоять секунду с каменным лицом, прежде чем я получила ответ.

— Хорошо. Моё имя Джастин.

— Луна. Ты типа из аристократов, да?

Снова каменное лицо. Я почти физически слышала, как скрипит у него мозг.

— Да. Я четвёртый наследник, — он замялся. Очевидно, не особо хотел раскрывать подробности. — Представителя аристократии.

То есть это ребёнок, который, скорее всего не получит титул родителя. И, судя по кислой физиономии и лёгкости, с которой он согласился на неформальное общение, аристократия там тоже… кхм… не самая высокая.