Шестой. Держа за руки девочку, ещё не пришедшую в себя от быстрого вращения и потому смотревшую одновременно в две стороны, паренёк расширенными зрачками пялился туда же, куда и люди из первого квадратика.

Девочка пришла в себя и над ней возникла тучка с молниями, а мальчик сложил губки для поцелуя и, очевидно, ждал нежностей в свой адрес, но вместо них получил…

Восьмой кадр. Мама с визгом «Ненавижу!» ударила его кулачком в щёку. Сердечко над кудряшками раскололось надвое.

На последнем рисунке они, поджав колени, сидели в разных углах квадратика. Девочка с разбитым сердцем плакала, создав рядом с собой две лужи. Мальчик с подбитым глазом занимался ровно тем же самым, повторяя даже позу.

Последнее, что Эд нанёс на бумагу: «И плакали они громко и горько».

— Это… — учитель засмеялся. — Она хотела посмотреть фасоны для свадебного платья, а в ателье ей предложили что-то с декольте. Я был категорически против. Она расстроилась. Обещала в старости на мои похороны заказать именно такое, но чёрное.

Эдмунд ещё раз просмотрел рисунки и вернул мне.

— Разговаривать со мной не хотела. А я не хотел извиняться — высказал свою точку зрения как мог. Иногда лучше доносить мысли без слов — меньше вероятность, что тебя заткнут.

Эд улыбнулся и резко сменил тихий тон на бодрый и почти весёлый:

— Так, ладно. Я пришёл тебя проверить, у тебя всё в порядке, пойду назад.

Я ничего не сказала против, учитель пересёк помещение за несколько секунд и вышел на лестницу.

…

89. Пацифика.

…

— У всех всё в порядке, а я выйду покурить, — не заходя на кухню, Эдмунд проследовал от лестницы к входной двери.

Курить? Он не курит. Бурное обсуждение последних новостей самого старшего из моих племянников возобновилось.

Я тихо выскользнула из-за стола и поспешила за Эдом.

Он стоял на улице, прислонившись к стене. Эд положил на язык мармеладку, в руке держа маленький бумажный пакетик.

— Десерт? Мама вообще-то приготовила пирог.

— Догадываюсь. Это просто повод слинять, — Эд протянул мне пакетик. — В следующий раз, как семья позовёт на ужин, лучше откопай Роланда.

— Учту.

— Зачем я тут вообще?

В пакете смешались сладости и солёные пряные сухарики. Стараясь игнорировать этот факт, я выбрала зефирку, минимально облепленную специями. Сначала она показалась солоновато-острой, но вскоре раскрыла настоящий вкус.

— Мне хотелось, чтобы ты побыл здесь сегодня, — пожала плечами. — С нами.

Эдмунд отправил в рот сухарик. Раздался хруст. Зря Эд так делает — испортит зубы.

— Цифи.

— М?

— Хотел спросить. То кольцо, с которым я делал тебе предложение… Оно не казалось тебе уродливым? Толстым, тяжёлым, кривым?

— Что? Боги, Эдмунд, тогда на мосту ты меня замуж позвал! Надел бы хоть луковое кольцо — я бы не увидела проблемы.

Эдмунд скептически изогнул бровь и тяжело вздохнул, не удовлетворённый объяснением.

— Странным для помолвки оно было, — признала я. — Но в быту оказалось замечательным — крепким и заранее неидеальным. Можно было не бояться случайных повреждений.

— М-да… — протянул разочарованно. — Впрочем, я всегда знал, что ты с прибабахом.

— Да что ты, — я усмехнулась. — И в чём это выражалось?

— Ну, например, ты сказала «да».

— Точно, это очень странно. Но никто кроме тебя пальцем у виска не крутил, — я с улыбкой взялась за локоть Эдмунда, будто собиралась идти с ним под руку. — Почему ты, кстати спрашиваешь?

— Да так. Просто вдруг вспомнил.

Мы замолчали, то и дело вылавливая из пакетика сухари и сладости.

Из-за поворота со стуком и скрипом показалась повозка, она прокатилась мимо. Извозчик бросил на нас — подозрительных личностей — обеспокоенный взгляд. Скрывшись на другой улице, повозка продолжала стучать. Всё тише и тише с каждой секундой.

Содержимое пакетика с вкусностями постепенно уменьшалось.

— Кстати, Луна нашла твоё свадебное платье. Она всё знает.

— И? Уже давно.

То, что данная информация меня не так уж сильно обеспокоила, Эда озадачило. Он медленно разжевал сухарь:

— Нам стоило сразу договориться о стратегии. Врать детям, знаешь ли, целое искусство.

— Да. Недосмотрели. Впрочем… — я хмыкнула. — Страшно ли это?

Эд пожал плечами и захрустел следующим сухарём.

— Если так хочешь уйти, можем сделать это сразу после десерта, ладно? Речь только-только зашла о планировании свадьбы моего брата. Я бы хотела послушать.

Эд свернул пакетик и спрятал в карман куртки: