Глупо.

— То, что потеряно, всегда можно найти, Итан, — сказала я, подняв подбородок и глядя на него.

Можно было с уверенностью сказать, что большинство членов Ковена не слышали правды о моей родословной и смотрели на меня в замешательстве.

Итан отшатнулся, как будто его ударили, но потом оправился и покачал головой.

— Чушь собачья, — сказал он, подняв подбородок.

Он не оставил мне выбора, заставив совершить поступок, от которого я никогда не смогу оправиться.

Когда я подумала о том, какие ошибки я могу исправить, я не была уверена, что когда-нибудь захочу это сделать.

Трон Гекаты звал меня, когда я шагнула к нему и уставилась вниз на стареющее сиденье, сделанное из костей тех, кто был до меня. Те, что покоились у меня на талии, были костями пальцев и кистей рук, самыми мелкими частями моих предков, но трон был создан из останков первых поколений ведьм Гекаты.

Повернувшись, чтобы посмотреть через плечо на Итана, я ухмыльнулась, переведя взгляд на Грэя. Скрестив руки на груди, он с весельем наблюдал, как я опустила руку на бок. Кровь, левитировавшая передо мной, упала на поверхность трона и забрызгала пожелтевшие кости.

— Поздравляю. Ты можешь устроить беспорядок не хуже любого ребенка, пытающегося играть со взрослыми. И что это должно было доказать? — спросил Итан, вызвав звонкий смех у своих сторонников, которые прятались за его спиной.

Моя ухмылка сменилась улыбкой, когда я повернулась к нему лицом. Сжав губы, я отказывалась смотреть на Ибана, готовясь к позору его дяди.

— Ты совсем не знаешь, что такое прелюдия?

Он вскинул бровь, когда я подняла руку и лениво махнула ею в сторону костей, теперь покрытых моей кровью.

Покрытые моей магией.

Кресло застонало и заскрипело, когда кости начали сдвигаться, рушась на кафельный пол, пока трон не исчез.

— Я не понимаю, — прошептал кто-то, не выдержав.

Я ждала этого знакомого звука, когда кости лязгают друг о друга, чувствуя, как каждое прикосновение отзывается в моей душе. Не обращая внимания на прикосновения, я почувствовала, как кости собираются в тело человека, накладываясь друг на друга и двигаясь, пока его фигура не выдвинулась вперед и не встала рядом со мной.

Где-то в комнате Грэй разразился смехом чистейшей радости, и его тепло покрыло мою кожу, в то время как Итан в ужасе уставился на скелет рядом со мной.

— Ты, — он сделал паузу, глядя то на меня, то на существо, которое я вызвала из мертвых одним лишь взмахом руки и выделением крови. — Но ты же Мадизза! Я видел это своими глазами.

Слегка приподняв платье и топнув ногой по полу, я направилась к трону Мадиззы. Лианы трона Мадиззы мгновенно затрещали, выскальзывая из мест, в которых они были заперты веками. Трон заскользил по земле, превращаясь в клубок роз, лоз и шипов, пока они пробирались через центр круга Мадиззы. Они взошли на ступени помоста, расположившись там, где когда-то стояли два трона Ковенанта.

Я понятия не имела, что Грэй сделал с ними, но осознание того, что он проложил мне путь к тому, что я решила сделать, глубоко засело в глубине моего живота. Мне не нравилось быть предсказуемой.

Я кивнула скелету, получив в ответ ничего не выражающий кивок, после чего он вместе с лианами отправился на помост. Он рухнул на пол поверх них, а я с удовлетворением наблюдала, как лианы обвиваются вокруг останков моих предков.

Объединяя их в одно целое.

Они извивались и поворачивались, прокладывая себе путь к новому трону — трону из костей, крови и жизни.

Я шла по ступенькам медленно, по одной, испуская один выдох, стоя спиной к Ковену.

Повернувшись к ним лицом, я заняла трон, который не мог принадлежать никому, кроме меня, на том месте, где когда-то восседал Ковенант.

— Есть еще вопросы, Итан, или ты уже закончил допрашивать меня?

18

УИЛЛОУ

Итан уставился на меня, делая первый шаг к помосту. Он остановился только тогда, когда Грэй двинулся ко мне, поднялся по двум ступеням и встал рядом с троном, который я занимала. Грэй повернулся лицом к окнам, расположенным у меня за спиной, и, остановившись, взял меня за подбородок. Наклонив мое лицо к своему, он улыбнулся мне с чем-то, что было слишком похоже на гордость. Учитывая, что Ковен не мог видеть его лица, мое сердце заколотилось, когда я поняла, что это только для меня, а не часть зрелища.

Когда в последний раз кто-то, кроме него, смотрел на меня так?

Он наклонился и нежно прикоснулся своими губами к моим, чтобы все члены Ковена могли видеть. Я вздохнула ему в губы, одновременно любя и ненавидя эту публичную демонстрацию, которая не оставит никаких сомнений в обвинениях Итана. Для тех, кто верил в принижение роли женщин, сводя нас к тому, получаем ли мы удовольствие от секса или нет, Грэй подлил масла в огонь.

Вот только по этим меркам я не была шлюхой Люцифера. Я была его чертовой женой, и я не позволяла своей сексуальной жизни определять мою ценность.