— Что ты делаешь? — спросила я, не выдержав, когда он отказался покинуть мою сторону.

— Может, тебе и придется это сделать, но это не значит, что я позволю тебе сделать это в одиночку, — сказал Левиафан, его голос звучал мягко под треск мертвых. В моих жилах запульсировала магия, и ее зов зазвучал во мне.

Я не смогла бы повернуть назад, даже если бы захотела, но мои ноги двигались вперед без моего разрешения.

Я печально взглянула на Левиафана.

— Я всегда одна, — призналась я, улыбаясь, когда его лицо помрачнело в ответ на мои слова.

Он остановился на месте, и я отвернулась от него, продолжая идти дальше. Я не слышала его шагов за собой, пока шла дальше, направляясь к кладбищу. Оглянувшись назад, я обнаружила, что место, где он стоял до этого, пусто.

Я проигнорировала зародившееся в груди чувство одиночества, позволив ему погрузиться глубоко в ту дыру, которая находилась в самом центре моего существа. Мне было не в новинку в одиночку попадать в пугающие ситуации, и именно в этом я находила утешение.

Я всегда могла положиться на себя.

Все остальные постоянно разочаровывали меня. Каждое мгновение каждого дня я стояла одна, когда становилось трудно.

Я шла вперед, остановившись только на краю кладбища. Грязь под моими ногами изменилась, гниение и разложение тех, кто были похоронены в ней, сделало ее более плодородной. Я почувствовала этот сдвиг одной стороной своей магии. Здесь жизнь могла процветать, в отличие от других священных мест захоронения в Кристальной Лощине.

Жизнь продолжалась даже тогда, когда другие виды магии были истощены.

Подняв платье, я осторожно ступила во внутреннее кольцо кладбища. По коже сразу же пробежал холодок смерти, а пузырь жизни снаружи лопнул. В центре надгробий меня ждала знакомая женщина, ее волосы были слишком похожи на мои, а фиолетовые глаза смотрели на меня в ответ.

— Привет, Уиллоу, — с улыбкой произнесла Лоралей. Она подняла руку, и голоса других духов, остававшихся здесь, превратились в фоновый шум. Я сразу же почувствовала облегчение, не понимая, насколько пронзительными стали эти звуки и как они бьют по моему черепу.

В ночной тишине сквозь дымку наконец пробился пронзительный вопль. Джонатан вышагивал по краю кладбища, яростно шипя на него, но совершенно не желая сам пересекать границу.

Лоралей взяла меня за руку, ее прикосновение было холодным как лед. Я не могла побороть злость, которую испытывала, глядя на нее, осознавая, что любовь отца к ней стала причиной того, что моя жизнь полностью разрушилась. Он любил ее так, что даже не думал заботиться обо мне, готов был пожертвовать мной ради нее даже в смерти.

— Ты должна покинуть это место. Ты еще не готова к такой магии.

— Я не могу их оставить, — сказала я, качая головой.

Я подняла руку с кинжалом Левиафана, вложила ее в другую ладонь, которую освободила Лоралей, и провела им по поверхности. Кровь тут же заструилась, капая на землю.

— Этого будет недостаточно, — печально сказала она, глядя на затягивающуюся рану. Что бы ни сделал Грэй, чтобы вернуть меня, я заживала слишком быстро для тех неглубоких порезов, которыми я привыкла наносить подношения.

— Уиллоу, — сказал Грэй, шагнув сквозь туман Лоралей.

Она исчезла из виду, рассеявшись в воздухе, когда он появился передо мной и забрал кинжал из моих рук. Я вздохнула, чувствуя нарастающее разочарование от ее потери. Я знала, что это была мечта — думать, что смогу удержать Грэя достаточно долго, но все равно осмелилась на это.

— О чем ты задумалась?

— Это нужно сделать, — сказала я, оглядываясь по сторонам в поисках духа моей тети.

Грэй засунул кинжал в карман костюма, взял мое лицо в руки и прижал к себе, глядя на меня сверху вниз.

— Что мне нужно сделать, чтобы достучаться до тебя? Ты никогда не была одинока, и тебе не нужно делать это в одиночку.

Я стиснула зубы, чтобы побороть жжение кислоты, поднимающееся к горлу, — эмоции всплыли на поверхность, когда он использовал мои собственные слова против меня. Не было никаких сомнений в том, что Левиафан отправился за единственным человеком, который, по его мнению, мог до меня достучаться.

— Я слышу их, Грэй. Я не смогу заснуть, когда почувствую эту боль, у меня не хватит сил. Лоралей говорит, что у меня недостаточно контроля для такого.