Все переглянулись – и раздались неловкие смешки. Может быть, он был не так уж и не прав.

– Давайте, для начала, хотя бы познакомимся? – предложил он, и сам начал первым, - Айзек де Ройтер. Советник. О5-2.

Улыбки стерлись с лиц охранника и оперативника, и они ошеломленно уставились на Айзека. Повисла неуютная тишина.

Чтобы разрушить ее, Юля поддержала Айзека:

– Юлия Такахаси, начальник отдела исследований.

Чернокожий парень украдкой ущипнул себя и несколько раз оглянулся, словно ожидая, что его друзья сейчас выпрыгнут из-за угла и закричат “Розыгрыш!”. Но этого не произошло.

– Лоренс Меррит, служба собственной безопасности, оперативник, - как-то неуверенно сказал он в итоге.

И все внимание переключилось на последнего парня. Молодой итальянец улыбнулся и растерянно почесал шею:

– Нам вообще-то не положено.

– Мне тоже, - ободряюще улыбнулся Айзек, - Не переживай, здесь все свои.

– Ладно-ладно, - парень нервно хохотнул, - Фабио Касолла, капитан мобильной опергруппы Эта-10 “Не вижу зла”. Но вы этого не слышали.

– Конечно, - Айзек кивнул, - А я, если что, просто странный старый маразматик, который к вам зачем-то пристает и которого вы знать не знаете, договорились?

По комнате прокатились смешки, и обстановка сразу стала более расслабленной. Но ненадолго.

Стоило Айзеку перейти к делу, напряжение вернулось в воздух и повисло над ними Дамокловым мечом.

– Я не мастер говорить длинные пространные речи, - начал Айзек, - Поэтому буду краток. Полагаю, вам всем прекрасно известно, зачем мы здесь собрались. Полагаю, вы все уже ознакомились со всей документацией, которая была разослана вирусом по вашим адресам и представляете себе, хотя бы в общем, в какой заднице мы все оказались. Если у кого-то еще оставались мысли вроде “а может быть это просто дурная шутка?”, вынужден вас разочаровать. Текущий уровень реальности за пределами этого комплекса составляет всего 0.5 Юм, доктор Такахаси удостоверилась в этом накануне.

Ответом ему стала неловкая тишина. Никто не знал, что сказать – и Юля не была исключением.

– Подождите, а почему мы не можем просто рассказать всем остальным? – спустя несколько минут недоуменно спросил Лоренс, почесав нос, - Нет, вы не подумайте, письма я все прочитал, даже по несколько раз, но, если честно, все равно почти ничего не понял, - его пухлые губы растянулись в виноватой улыбке.

Айзек усмехнулся:

– Я бы мог прочитать вам целую лекцию по антимемам. Но у нас нет на это времени. Если вкратце, антимеметический эффект – штука сложная и непредсказуемая. У нас нет никаких гарантий, что, если мы начнем бегать по комплексу и рассказывать все каждому встречному, не случится какой-нибудь катастрофы, масштабы которой мы сейчас даже не можем себе представить.

– А что может случиться? – Лоренс смотрел на него так же, как студент-троечник смотрит на профессора в день экзамена. С мольбой и без малейшего проблеска понимания.

– Да все что угодно, - Айзек развел руками, - Мы можем исчезнуть, словно нас никогда и не было. Вся концепция Фонда может перестать существовать. Вся концепция человечества. Любое Ваше предположение так же хорошо, как и мое. Но, - он поднял указательный палец вверх, - Я собрал вас здесь не только для того, чтобы констатировать, что мы глубоко в заднице, и что с этим делать – не ясно. У меня для вас кое-что есть. Я надеюсь, все уже получили документацию по “сектанту из Бирмингема”?

Нестройный хор голосов отозвался утвердительным гулом.

– Отлично, отлично. Так вот. Мне удалось раздобыть логи воспроизведения ритуала, о котором идет речь в этих документах. Сейчас, секунду.

Он вынул из-под стола сумку и достал оттуда ноутбук с проектором. После короткой настройки, на стене напротив отобразился текстовый файл.

– Не буду сейчас утруждать вас чтением всего этого талмуда, дадите мне потом флешки, я вам его скину. Я сам уже ознакомился с ним и могу подвести итог. После воспроизведения ритуала, в карманных реальностях наблюдались те же самые эффекты, что наблюдаются сейчас у нас. Снижения уровня реальности до критически низких значений. Появление признаков некоего межпространственного заражения, а затем – мы пока такого не наблюдаем, но, вынужден констатировать, что это только вопрос времени – исчезновение целых кластеров реальности, во всех смыслах, включая концепции и физические константы. Полагаю, на этом этапе существование разумных или даже попросту живых наблюдателей уже стало невозможным.

Разумных наблюдателей…

Какая-то смутная идея появилась на границе сознания, но Юля никак не могла ухватить ее за хвост.

– И наконец. У нас есть изображение, полученное за планковское время до полного разрушения подопытной реальности. Но, к сожалению, я не могу Вам его показать.

– Почему? – насторожилась выдернутая из своих мыслей Юля.

Айзек тяжело вздохнул:

– Я прогнал его через алгоритмы определения опасности восприятия. Локальные, я еще не сошел с ума запускать это в сеть. И… - под бородой его губы растянулись в печальной ухмылке, - Этих алгоритмов больше не существует. Так что, не думаю, что открывать его безопасно.

Наблюдатели. И дрон, и алгоритмы были наблюдателями.

Неразумными наблюдателями. А что, если…

Осознание ударило словно обухом по голове.

– Месопотамский объект… - ошарашенно протянула она.

Айзек, до того задумчиво разглядывающий протокол экспериментов, вздрогнул и оглянулся:

– Вы что-то сказали?

Квантовые эффекты на макроуровне. Эффект наблюдателя. Запутанность. Ритуалы. Связь.

Юля потрясла головой в отчаянной попытке привести мысли в порядок: