Подозрительность вела к слухам. Слухи вели к вопросам. Вопросам, на которые они не могли дать ответы.

Для встречи им нужно было скрытное, незаметное место без камер системы видеонаблюдения.

Айзек обещал что-нибудь придумать, но дни сменяли друг друга, а от него все еще не было никакой весточки.

Федерико увлеченно растекался мыслью по всем доступным поверхностям. На его мониторе отображалось хитросплетение графиков, формул и протоколов, - очередная порция информации по месопотамскому объекту. Формально Юля тоже вот уже несколько часов участвовала в анализе этих данных, но ее участие ограничивалось редкими кивками головой и поддакиванием.

Ее мысли просто не могли быть еще дальше от любой незначительной чуши, что творилась в пустынях Месопотамии. Квантование пространства-времени на макроуровне невозможно было сравнивать с разрушением всей реальности как таковой.

Треклятый пустынный объект мог быть частью этого процесса, мог не быть частью этого процесса – в конечном счете это мало что меняло. Знание одного из симптомов ничем не могло помочь при поиске лечения.

– Смотри, шеф, - Федерико, казалось бы, совсем не замечал ее отрешенности, - Вот дрон пересекает границу объекта. Вот у нас запись, видишь, как он исчезает?

Юля перевела взгляд на его монитор и отстраненно кивнула, когда на видео дрон пересек отгороженную лентами линию и тут же исчез.

– Вот. На аудио то же самое. А вот по показаниям сотрудников, которые его запускали, они продолжали его видеть, пока не отвернулись! – тон Федерико предполагал, что он ожидает от нее какого-нибудь ответа.

Юля не могла ему дать того, чего он так хотел. Все его слова влетали в одно ухо и вылетали из другого, не задевая по пути мозг.

Не получив искомого, однако, Федерико ни капли не расстроился:

– Похоже на какой-то странный эффект наблюдателя. Может, назвать его “эффект разумного наблюдателя”, м-м-м? Как тебе?

Одно слово все-таки прорвалось сквозь поток ее размышлений, и Юля пожала плечами:

– Ну назови.

– Что с тобой, шеф? – ее отстраненность не ускользнула от взгляда Федерико, - Ты как будто не здесь.

– Все нормально, - отмахнулась Юля.

– Нет, ненормально! На тебе уже вторую неделю лица нет, я что, не вижу! – воскликнул Федерико, продолжая сверлить ее взглядом.

– Да ничего страшного. Я просто… В последнее время совсем не высыпаюсь. Ну и, сам понимаешь, концентрация ни к черту, - первая отмазка, которая пришла в голову, и стала основной версией.

Федерико не понадобилось много времени для того, чтобы сгенерировать решение:

– Сходи в медпункт, шеф, я серьезно. Это не шутки. Ты сколько вчера спала?

Начала врать, так уж будь добра – продолжай.

– Не знаю. Часа три, - рассеянно пожала плечами она.

Федерико вскочил со стула:

– Нет, это не дело! Иди поспи! Давай, давай! А потом в медпункт! Я здесь сам разберусь, - каждое свое слово он сопровождал активной жестикуляцией.

Слабые попытки отбрехаться и остаться, он пресек на корню, и ей не оставалось больше ничего, кроме как пройти в свой кабинет и закрыться на ключ.

Спать совершенно не хотелось.

С тяжелым вздохом, она окинула взглядом гору скопившихся бумаг. Только той их части, что до сих пор по старинке оформлялась не в электронном виде. Какая еще куча ожидала ее в глубинах рабочей почты, можно было только догадываться.

Стоило ей только начать разгребать завалы, быстро стало ясно, что ни за вечер, ни за ночь с ними не управиться.

Совет перешел от слов к делу – и всерьез взялся за повторную постановку на содержание якорных объектов и строительство новой зоны содержания в Канаде. А это значило месяцы и месяцы бумажной волокиты и головной боли.

Ближе к полуночи бумажек на столе стало примерно вполовину меньше – и она с чистой совестью отправилась спать на диван.

…собиралась отправиться спать на диван, если бы не телефон, что завибрировал на столе.

Айзек: я нашел место. Сбор завтра в заброшенном крыле. Схема во вложении. Остальным я напишу, не беспокойтесь.

Устало зевнув, она набрала:

Такахаси : Вы уверены, что безопасно переписываться так, в открытую?

Айзек : нет. Давайте позже об этом? При встрече.

Такахаси : Договорились.