Тяжелая дверь открылась, впуская его в полутемное помещение на первом этаже. В нос ударил сладковатый, но приятный аромат.

– Добро пожаловать, - оживилась миловидная девушка за подобием стойки, - Что мы тебе можем…

Подняв левую руку, Квинт оборвал ее на полуслове:

– Я здесь не за этим. Скажи, где ваша хозяйка? Мне нужно с ней переговорить.

Девушка встала из-за стойки и окинула его придирчивым взглядом. От томности в ее голосе не осталось и следа:

– А ты кто такой будешь?

– Квинт Калавий. Передай ей, она меня знает.

– Хорошо, подожди здесь, - девушка скрылась за занавеской, оставляя его в одиночестве.

Кажущемся одиночестве. Квинт достаточно часто бывал здесь раньше, между триумфами, для того, чтобы уяснить, что охранники из бывших гладиаторов всегда сидели в одной из комнат возле входа, готовые выскочить и угомонить любого, кому вздумается бузить.

Но бузить не входило в его планы.

Девушка вернулась быстро. Коротко махнув рукой, она позвала его с собой во внутренние помещения, и он молча проследовал за ней.

С такой стороны бордель Галлы он еще не видел. Стоило им уйти от помещений, предназначенных для клиентов, тот стал похож на любую квартиру в инсуле, разве что многоэтажную. Ничего не напоминало о том, что происходило буквально через стену, но даже наоборот – атмосфера вокруг была до неприличия деловой.

Галла встретила его в подобии таблинума, что занимал здесь отдельную – большую и светлую, - комнату.

– Калавий? Чем обязана? – улыбнулась она. Годы не щадили никого – и она не стала исключением. Только ее глубокий грудной голос остался таким же, каким был, когда он еще мальчишкой проспорил друзьям желание – и они загадали чтобы он вломился сюда.

Тогда гладиаторам не составило никакого труда выкинуть безденежного сопляка на улицу. Кажется, это был первый раз, когда ему сломали нос.

Машинально, Квинт потер переносицу:

– Галла, ну ты же знаешь, я никогда не упускаю возможности заглянуть к тебе, если оказываюсь в Городе, - заискивающе сказал он.

– В таком случае, где ты спрятал своих дружков? – в глазах Галлы плясали веселые искорки, - Они мне в прошлый раз всех клиентов распугали.

– Да ладно тебе! – хохотнул Квинт, - Луций хороший. Ну, подумаешь, перебрал немного.

– Немного? – хитро прищурилась Галла.

– Ну много, - согласился Квинт, - Но ты и нас пойми. Мы только пришли с войны, можно сказать – только вдохнули мирный воздух. Он тоже опьяняет, знаешь ли.

С губ Галлы сорвался смешок, и она помотала головой:

– Ладно, Квинт, давай, выкладывай, зачем пришел?

Шутливость тут же испарилась, - и Квинт смерил ее внимательным, оценивающим взглядом, прежде чем сказать:

– Мне нужно найти одного человека. Беглого раба.

Галла насмешливо хмыкнула:

– Квинт, ты же был центурионом. Неужели, вам настолько мало заплатили, что ты теперь вынужден ловить беглых рабов чтобы выжить?

Возмущение подступило к горлу и чуть было не вырвалось наружу потоком опровержений, но Квинт вовремя остановил себя. До того, как информация о его назначении станет общеизвестной, пройдет еще немало времени, а пока ему было выгодно ей подыграть.

– Ну вот как-то так, - напрягая все свои актерские способности, Квинт виновато улыбнулся и развел руками, - Его зовут Аймар, он…

– Нет-нет-нет, - Галла остановила его одним жестом, - Не утруждай себя повторением. Я соберу девочек, расскажешь им все.

“Девочки” Галлы дали Квинту всего одну зацепку, и ту хлипкую. Аймар был похож на одного из старых клиентов, который давно не появлялся. Редкого и непостоянного гостя, которого толком никто не помнил – и только одна “девочка”, вышедшая на работу спустя несколько дней, с трудом припомнила, что обычно он был в компании другого мужчины.

Одного из многочисленных местных бандитов. Вся надежда была на то, что он в той или иной степени известен Помптину, иначе весь песочный форт его расследования уже унесло в море волной, а сейчас он просто смотрел на руины, еще не осознавая этого. Остальные его знакомые, так или иначе крутившиеся в криминальных кругах, не пережили десятилетия между первым консульством Цезаря и началом гражданской войны[2] - и кроме Помптина ему больше не к кому было обратиться.

Квартира Квинта, сперва, как и полагается, походившая на холостяцкую нору, теперь больше напоминала обиталище безумного философа. Беспорядком, и валяющимися повсюду малопонятными постороннему глазу записками.

Проклятый Помптин не мог найти лучшего времени, чтобы залечь на дно – и заново найти его контакты стало задачей похлеще поиска иголки в стоге сена.

Требовательный стук в дверь раздался поздно вечером. Уже задремавший, Квинт не сразу понял, в чем дело. Но стук продолжался до тех пор, пока он, окончательно проснувшись, не поднялся с кровати и не подошел к двери.