Эдди пожал плечами, усмехнулся, встал и взял гитару у Марка.

– Ну, поехали, - сказал он и направился через танцпол на сцену.

– Эй, чувак, - сказал певец, когда Эдди поставил свой кейс у стены и открыл его. Парни по очереди стукались с ним кулаками в приветствии.
– Я Эрл, а это мой кузен, Дэнни. Подключись к моему усилителю, а я пока просто спою.

– Круто, брат, - сказал Эдди, а затем пристегнул свою гитару. Это был Les Paul 55-го года, табачного цвета. Круглое изображение повстанческого флага (подарок девятнадцатилетней танцовщицы топлесс) красовалось в верхней части антикварной гитары, так же как и изображение листа марихуаны, которое украшало нижнюю часть.

– Хо!
– сказал басист, кивнув в сторону танцпола.
– Шоу начинается? Что скажешь?

Эрл подключил Эдди к усилителю, и Эдди заиграл аккорд - его струна E была не в ладах, поэтому он немного подтянул ее, снова заиграл, покрутил ручку громкости усилителя и улыбнулся.

– Ладно, чувак, - сказал Эрл.
– Мы сыграем One Way Out и сразу перейдем к Free Bird. Круто?

– Круто, брат, - сказал Эдди, а затем выдал молниеносный рифф, пальцы летали по ладам, сгибая струны и ударяя по нотам, как пикирующий бомбардировщик, упавший с неба и вырвавшийся из звуковой системы, за которым быстро последовал взрыв скорострельного сотрясающего воя.

Глаза басиста загорелись, а у Эрла отвисла челюсть.

– Вот дерьмо!
– воскликнул он, когда люди начали устремляться вперед, Эдди повернулся лицом к усилителю. Затем он приглушил струны, и из динамиков раздалось стаккато начала песни The Allman Brothers "One Way Out". Бас последовал за ним, барабанщик забил, Дэнни присоединился со сладкозвучной слайд-гитарой, и толпа начала танцевать. Эрл кричал в микрофон слова песни, а Эдди выбивал ритмичные заполнения, пока танцующие дергались и раскачивались, а бас и барабаны выбивали ровный ритм.

Когда пришло время, Эдди вышел вперед с обжигающими гитарными запилами, которые заставили остановиться почти всех танцующих. Даже игроки в бильярд отложили свои кии и двинулись в сторону сцены. Затем песня закончилась, и группа перешла к "Free Bird", и никто уже не танцевал. Столы опустели, бильярдные столы стояли забытыми. Одинокая фигура побитого парня в ковбойской шляпе сидела у барной стойки, прижимая к лицу полотенце, когда толпа людей хлынула вперед. Даже Фарли присоединился к своим посетителям, выстроившихся в ряд перед сценой.

Песня перешла на высокие обороты, и толпа тоже, орала и аплодировала, прыгала, когда громкие, неистовые завывания заполнили зал, все взгляды были устремлены на Эдди, который перемещался по сцене, гитарная армия из одного человека, сражаясь со всеми желающими, доводя гимн южного рока до совершенства в своем зажигательном стиле, за который большинство музыкантов убили бы. Затем он вернулся к молниеносным риффам, завершив песню фюзеляжем визжащих и кричащих высокочастотных нот, толпа топала, кричала и хлопала в ладоши, когда последний громоподобный припев медленно затихал.

Глава 11

Траберу они очень нравились - груди, колыхавшиеся перед ним, пока Лори Миллер, сцепив ноги под ним, скакала на его члене так, словно это был последний трах, который будет у нее в жизни. Длинные черные волосы, стекающие на его лицо, были мягкими, как кукурузный шелк; слабый запах жимолости ее кожи смешивался с мускусным ароматом секса, опьяняя. Трабер глубоко вдохнул, наслаждаясь этим запахом, пока считал в обратном порядке, чтобы притупить чувство наслаждения и не кончить в одно мгновение. Ему хотелось вечно наблюдать за Лори, за выражением ее лица, за тем, как ее эрегированные соски торчат, словно карандашные стержни, а губы кривятся в удовлетворенном рычании.

Давление нарастало по мере того, как она сжималась вокруг него. Женщина застонала, и он чуть не потерял сознание.

– Трахни меня!
– прорычала она, и он посмотрел в сторону, на открытую дверь спальни, на развевающиеся на подоконнике шторы, на мягкий свет лампы, падающий на узкую вертикальную щель приоткрытой дверцы шкафа.

– Что за..., - начал Трабер, когда в луче света сверкнуло глазное яблоко, дверь распахнулась, и Рэнс Миллер вылез из шкафа вслед за направленным на полицейского ружьем, по его щеке потекла слеза.

– Проклятье! – закричала жена Рэнса, ее развратная улыбка погасла, похотливая маска превратилась в выражение ужаса, а Трабер замер под ней, пока его член увядал и выскальзывал из ее влагалища.

– Что ты здесь делаешь!
– завопила Лори, когда ее муж шагнул дальше в комнату.

– Сюрприз, да? Ты думала, что сможешь выставлять меня дураком?

– Рэнс...
– сказал Трабер, потому что это было единственное, что ошеломленный полицейский смог сказать. Не эй, полегче или думай, что делаешь, а просто... Рэнс.