– Ну конечно. Только что с дороги, в грязной одежде, не мывшись. И ты думаешь, эти милашки раздвинули бы перед нами свои ножки в кабине грузовика? Предложи ты им это, у нас бы точно не было никакого свидания вечером.

Марк взглянул на Эдди и улыбнулся; Эдди разжег косяк и захихикал.

– Точно подмечено, - согласился он, смеясь, когда Эдди передал косяк ему. Марк сделал затяжку, задержал дым в себе и выпустил. Сделал еще одну, задержал еще немного в легких и выдохнул с кашлем.
– Черт, я скучаю по этому дерьму. И по гребаном кокаине. Боже, как я скучаю по кокаину.

– Да, ну, Ти-Бон Бейкер сейчас точно скучает по тебе до чертиков.

– Господи... Ти-Бон. Не могу поверить, что я это сделал.

– Да, - сказал Эдди.
– Он тоже не может.

Эдди и Марк, выросшие в районе Седар-Хиллз в Джексонвилле, штат Флорида, были типичными представителями выходцев с низших слоев населения. В их детские годы зародился южный рок, где такие группы, как Skynnrd and Hatchet, Blackfoot и .38 Special оттачивали свое мастерство в местных питейных заведениях, которые религиозно посещали родители Марка и Эдди, злоупотреблявшие наркотиками. Двое друзей гордились своим наследием и были рады, что выросли в семьях, где они могли найти кайф в ящике папиных носков или под диванными подушками. Эдди, который взял в руки гитару в двенадцать лет, провел свои подростковые годы, подражая своим кумирам южного рока. Он просыпался с мыслями о музыке и ложился спать, мечтая о славе и богатстве, которые принесет ему гитара. А Марк был рядом, пил и употреблял наркотики, дрался и продавал травку вместе со своим приятелем. Когда школа закончилась, Эдди жил своей мечтой, играя в барах и клубах, а Марк продавал наркотики, поставляемые Томми Ти-Боун Бейкером, еще одним другом детства, который провел лето в Мексике и стал поставщиком марихуаны и кокаина. В конце концов, они отдалились друг от друга, но не настолько, чтобы Марк не появился на одном из выступлений Эдди, не протянул руку помощи, когда Эдди обнаружил, что его жизнь в очередной раз катиться в трубу - в конце концов, все они, похоже, катятся вниз. Они были приятелями, друзьями до конца, которые никогда не подводили друг друга. Даже когда Томми Ти-Бон Бейкер появился на пороге дома Эдди, требуя сообщить местонахождение Марка, Эдди не выдал его. Даже когда приспешник Ти-Бона приставил лезвие к его горлу.

– Я тоже не могу, - сказал Эдди.
– Сколько ты ему в итоге должен?

– Четыре штуки.

– Господи, Марк. Сколько же дерьма он тебе всучил?

Поморщившись, Марк ответил:

– Кучу.

– Ты знаешь, что он сломал ногу Джимбо Келли из-за полфунта травы, не так ли?

Марк пожал плечами.

– Не могу представить, что бы он сделал с тобой.

– Да, - сказал Марк, въезжая на парковку у "Фарли".
– Это еще одна причина, по которой я не собираюсь возвращаться в Джексонвилл в ближайшее время.

Глава 9

Бутчи Уокер откинулся на стуле у старого деревянного стола в центре своего сарая. Пучки растений марихуаны свисали вниз с натянутых веревок между столбов, вбитых в земляной пол на расстоянии нескольких футов друг от друга от одного конца сарая до другого. В помещении пахло сеном, грязью и хвоей. На столе стояли весы и рулон упаковочной ленты, рядом с прозрачным, набитыми травой пакетом зип-лок. Несколько запечатанных пакетов лежали в картонной коробке у ног Бутчи, рядом с черным пятидесятигаллоновым мешком для мусора, наполовину заполненным травой. Груда полных черных мешков лежала в углу сарая, рядом с двумя стопками плоских заготовок картонных коробок из гофрированного картона высотой четыре фута. Несколько пустых коробок из штабеля стояли рядом со столом, у сложенных коробок, которые уже были упакованы и заклеены скотчем.

Бутчи вытащил из черного пластикового пакета толстый бутон длиной в половину его руки и положил его на стол; кристаллическая смола, стекающая по цветку растения, сверкала в верхнем свете.

– У "Хай Таймс" нет ничего против нас, - сказал он.

– Без сомнения, - поддержал кореша Бобби Джарвис.

Рыжеволосый Джоуи Маркхэм отщипнул конец бутона и поднес его к носу.

– Мне нравится этот запах, - сказал он, а затем начал распрямлять липкий бутон марихуаны. Закончив, он свернул огромный косяк, затем еще один, отщипнул еще немного и начал процесс заново.

Бутчи вынюхал толстую полосу кокаина с круглого зеркала, заключенного в тонкую деревянную рамку, вставил отрезанный кусок пластиковой соломинки в другую ноздрю и затянулся еще одной порцией. Затем он передал соломинку Бобби, который радостно принял эстафету. На противоположном конце стола Джерри и Джоуи Маркхэм бросали жадные взгляды на кокаин, пока Бутчи подвигал к себе ополовиненную банку самогона, делал здоровый глоток и передавал ее Джерри.

– Я все еще не понимаю, почему мы должны мириться с дерьмом Трабера, - сказал Джоуи, забирая у брата банку с самогоном. Он сделал глоток и передал ее Бобби, который только что поднял голову от стола, из его ноздрей, как снежинки, сыпались мелкие крупинки белого порошка.

– Ни хрена себе, - сказал Джерри.
– Каждый гребаный месяц, и что, черт возьми, он такого делает? Он же не помогает нам перевозить это дерьмо, а мог бы. Черт, да он должен это делать, за то, что ему платят. Заполнить багажник своей полицейской машины и развезти дерьмо по городам. Кто, черт возьми, остановит копа?

– Такова стоимость ведения бизнеса, - флегматично сказал Бутчи.

– Да пошел он. Он ни черта не делает.

Брат Джерри кивнул в знак согласия; опустив голову на журнальный столик, Бутчи сказал:

– Именно за то, что он ничего не делает, мы ему и платим. Он не сдает нас полиции штата или федералам. Скажи спасибо, что этот тупица – сын идиота Донни Трабера. Нам повезло, что его папаша умер - тот сукин сын выжал бы из нас гораздо больше, чем Трабер. То, что мы ему даем, наличные и немного травки время от времени, нас не обанкротит. Зато у нас тут свобода действий, и так будет до тех пор, пока мы будем платить Траберу по капле из своего ведра.

Бутчи сделал еще один глоток самогона, отсыпал еще четыре полоски из маленького черного пластикового контейнера и пододвинул зеркало к Маркхаму. Затем он захлопнул контейнер и положил его в карман рубашки.