– В моем собственном гребаном доме?

– Рэнс, это не то, что ты думаешь...
– пролепетала Лори, и абсурдность этого почти заставила Трабера рассмеяться: Лори сидит голая на голом мужике, пытаясь придумать жалкие оправдания и убедить мужа в том, что все не так, как кажется. Но она, очевидно, была слишком потрясена, чтобы придумать что-то еще, потому что так и застыла с раскрытым ртом, когда Рэнсом с криком В МОЕМ ГРЕБАННОМ ДОМЕ! взмахнул винтовкой, зарядив прикладом в лоб Лори и скинув ее с кровати. Трабер последовал за ней, выхватив свой кольт из кобуры, лежавшей на полу рядом с одеждой, из которой он вытряхнулся тридцать минут назад. Одним быстрым движением он поднялся, и одним выстрелом проделал дыру в горле Рэнса. Пуля прошла на вылет и ударила в дверной косяк позади Рэнса, забрызгав кровью стену, и Лори закричала, распластавшись на полу.

Трабер с оружием на изготовку обогнул кровать, наступил на ружье и уставился на Рэнса, который лежал боком на полу, глаза раненного расширились, рот медленно открывался и закрывался. Через несколько мгновений его рот замер открытым, правая нога пару раз дернулась, глаза остекленели, и Трабер понял, что мужчина умер.

– Черт побери, Лори, - сказал он женщине, хнычущей у кровати, опухший лоб которой придавал ей вид женщины-монстра Франкенштейна, а не горячей цыпочки, за которой он последовал в спальню немного ранее.
– Как ты могла не знать, что он там?

– Я... Я...

– Черт возьми. Давай, вставай оттуда.

– Что мы будем делать?
– спросила она, вставая и подходя к Траберу, косясь вниз на своего мужа и зажимая рот дрожащей рукой. Слезы покатились по ее щекам, и она истерично закричала: - Боже мой, что мы наделали? Что нам теперь делать? Что нам делать?

Трабер посмотрел на труп и снова на Лори. Она была отличной блядью, без сомнения - иначе зачем бы он проводил с ней столько времени? Но ему чуть не снесли голову, и никакая задница не стоила такого риска.

– Почему бы тебе для начала не принести нам пару бутылок пива, и давай попробуем разобраться, что, черт возьми, только что произошло.

Когда Лори вышла из комнаты, Трабер натянул брюки цвета хаки и кремовую рубашку, которые называл своей униформой. Траберу не нравилось носить полицейскую форму. По его мнению, значок и кольт - это все, что ему было нужно, и когда кольт был убран в кобуру, а ноги обуты в ботинки, он сел на кровать и вздохнул. Этого не должно было случиться, и он не мог поверить, что это произошло. Со всем тем дерьмом, что творилось в этой дыре, труп Рэнса Миллера был ему нужен, как лишняя нога.

Как, черт возьми, он просидел в этом шкафу так долго, не подавая признаков присутствия... Как вообще это ему взбрело в голову... и где его чертов грузовик?

Как будто все это имело значение сейчас, когда кровь запеклась вокруг старого доброго мертвого Рэнса, а его пустые глаза смотрели в никуда, словно ища выход из этой передряги. Но именно Трабер должен был придумать, как обойти минное поле, которое лежало перед ним. Ему было страшно подумать, что полиция штата узнает об этом. Он никак не может объяснить и оправдать это убийство. Но еще больше Тома Трабера беспокоило то, что сделают братья Рэнса, если узнают об этом. А в том, что тогда произойдет, сомневаться не приходилось. Жуткая картина вырисовывалась у него перед глазами: он, избитый до полусмерти, с простреленной головой, если повезет, кастрированный, повешенный в глухом лесу оставлен умирать, если еще не будет к этому моменту мертв. Лори, конечно, была отличной блядью, но она не стоила всего этого дерьма.

Трабер встал, пересек комнату, наклонился и вырвал дробовик из рук Рэнса. Когда Лори вошла в комнату еще полностью обнаженной, он проделал выстрелом в ее животе дыру размером с кулак и положил ружье на кровать. Затем он вышел на улицу к своей патрульной машине, достал из бардачка пистолет 38-го калибра, который пару месяцев назад изъял у дальнобойщика, выстрелил в землю и вернулся в спальню. Вытерев отпечатки простыней, он вложил его в руку Лори и нажал на спусковой крючок. Ее лицо было бледным, губы синими, вся кровь, казалось, вытекла из кровавой ямы, которую он сделал в ее некогда упругом животе. Тошнотворный привкус меди застрял у него в горле, когда он, стоя над мертвой женщиной, старался сохранять самообладание. Потом взял в руки ружье, вытер отпечатки и вложил его в руки Рэнсу. Никто, кроме него, не будет расследовать это дело, и даже братья Миллер, увидев Рэнса и Лори, решат, что они застрелили друг друга, причем Лори не повезло, так как выстрел ружья разорвал ее живот, а след от удара приклада на ее лбу можно было списать на удар при падении на пол. Не повезло и Рэнсу, но его смерть, на его взгляд, была менее болезненной. Что же касается того, почему это произошло и почему грузовик Рэнса будет найден где-то в стороне от дома, где бы он ни оказался, то это будет еще одной загадкой для горожан, которую они будут перемалывать на своей мельнице слухов.

Трабер на мгновение замер, вбирая в себя все: кровь и запах кордита, все еще витавший в воздухе; зияющую дыру в горле Рэнса и дыру в животе его жены. Он в последний раз посмотрел на Лори, на то, что осталось от этого некогда великолепного тела, и вспомнил все прекрасные часы, которые они провели вместе. Затем он вышел из дома, прошел через двор к своей машине. Сев на водительское сиденье, Том завел двигатель, но фары не включил, предоставив лунному свету вести его по длинной и извилистой грунтовой дороге. Он отъехал от отдаленного фермерского дома Рэнса и Лори на задворках Холлера и поехал по дороге, пока она не свернула вправо, улыбаясь, потому что ближайший дом был таким же темным, как и лес за ним. Ни внутри, ни снаружи не горел свет, и никто не спускался по дороге, чтобы выяснить природу выстрелов. Значит, их никто и не слышал.

Глава 12

Фары прорезали темноту; из радиоприемника доносилась музыка в стиле кантри, когда Камаро пробирался по узкой грунтовой дороге. Это был хорошо знакомый Чарли маршрут, и он уверенно преодолевал ухабы и колеи. Лунный свет заливал верхушки деревьев, нависших над дорогой. Ночь принесла на гору прохладу, но не настолько, чтобы Чарли поднял верх. Тина, казалось, не возражала. Она просто прижалась к нему поближе.

Идеальное завершение идеального дня: надрать задницу ублюдку Гарри; разъезжать на машине своей мечты со своей девушкой рядом, барбекю, пиво и живая музыка; голова, полная травки и нос, полный кокаина, а теперь вот он едет к горе Рикерта, чтобы завершить все это небольшой вспашкой плодородной области, лежащей между ног Тины.