— Кто это? — задумчиво спросил он, не замечая, что говорит вслух.

— А, в конце процессии? Это Элайна, она недавно прошла посвящение. Что, хоть она-то в твоем вкусе? — (Джарид покраснел.) — Да, похоже на то. А ты впервые за это утро порозовел. Ну, будь я помоложе, она была бы моей, без иронии добавил Магистр. — Не только красива и умна, но и обладает большими способностями как маг. Знаешь, многие думают, что однажды она возглавит Орден.

— Откуда они это знают? — спросил Джарид, все еще не сводя глаз с девушки.

— Точно знать, конечно, невозможно, но догадаться — вполне. В данном случае достаточно взглянуть на первую птицу Элайны. Узнаешь?

Серая птица была великолепна.

— Ястреб Амарида?

— Да. Связанность с птицей этой породы, особенно если она первая, свидетельствует об исключительной силе.

Джарид не ответил, он продолжал смотреть на Элайну. И вдруг их глаза встретились. Джарид почувствовал, как сердце подскочило у него в груди, и увидел, как ее глаза слегка расширились. Это длилось всего мгновение, и Джарид не понял, о чем она подумала, взглянув на него. Чуть позже вдалеке зазвучали колокола Великого Зала, Джессамин и седой маг с маленькой рыжей совой заняли место во главе процессии, и члены Ордена направились к Палате Собраний. Джарид молчал, мысленно возвращаясь к происшедшему обмену взглядами.

Миновав лес, окружающий дом Амарида, процессия обогнула старый квартал и двинулась по главной улице. Тысячи людей шумно приветствовали магов и махали им руками. Это зрелище оторвало Джарида от размышлений, и он вместе с Баденом и другими магами начал махать и улыбаться в ответ.

— Нас принимают лучше, чем в Тайме, не так ли? — сказал Баден, перекрывая шум толпы.

Джарид кивнул и задал вопрос, который собирался задать несколько раньше:

— Кто этот пожилой маг рядом с Джессамин?

— Передур, ее помощник.

— Я что-то уже слышал от тебя о помощниках Премудрых, но так и не понял, чем они занимаются.

Баден усмехнулся:

— Помощник — это довольно странная должность. Иногда он исполняет роль советника по вопросам управления, иногда — обеспечивает быт Премудрого, освобождая его досуг для более важных дел. Передур является кем-то средним. Он никогда не был особенно могущественным магом и не отличался красноречием на Собраниях, но они с Джессамин прошли посвящение почти одновременно и дружат с самого детства. Иногда, конечно, он дает ей дельные советы, но чаще — заботится о ней и следит, чтобы она не переутомлялась — с Джессамин такое бывает.

Процессия достигла Великого Зала и обогнула его. Колокола на обеих башнях продолжали звенеть, и эхо разносилось по улицам города.

— А что будет потом? — спросил Джарид.

— Мы войдем в Палату Собраний и сядем за стол, который ты видел вчера. Джессамин поприветствует нас и всех, кто прибыл в Амарид, и официально откроет Собрание. Сегодяшнее заседание — открытое, будут совершены различные церемонии, и все продлится не один час. — Баден насупился. — Вот уж чего не люблю, того не люблю. Впрочем, во второй половине дня состоится первое закрытое заседание, и там будут обсуждать интересующую нас проблему.

Некоторое время они шли молча. Но у самого входа в зал Джарид вспомнил вопрос, который возник у него еще ночью, когда они с Баденом и Транном сидели в "Гнезде". Движимый каким-то непонятным импульсом, он выпалил:

— Баден, а что, если вы с Транном не правы?

Магистр огляделся; вопроса Джарида не слышал никто.

— Не правы? — мягко переспросил он. — Относительно того... кто виновен?

— Да, — шепотом ответил Джарид. — Что, если это вообще кто-то другой?

Магистр глубоко вздохнул и довольно долго ничего не отвечал. Его ответ напугал Джарида даже больше, чем мысль о встрече с Тероном.

— Если это так, то в Ордене зреет заговор и в эту процессию забрались предатели.

Все еще не пришедший в себя от слов Бадена, Джарид поднялся по мраморным ступеням и переступил порог Палаты Собраний. Некоторые из старших членов Ордена, в том числе Джессамин и Передур, уже стояли у своих мест на дальнем конце огромного стола: очевидно, места строго соответствовали порядку следования в процессии. Баден подошел к стулу с правой стороны, а Джарид нашел рядом место для себя — без насеста для птицы. Следуя примеру Бадена, он молча встал рядом со стулом, глядя, как входят другие члены Ордена, и мечтая о том, чтобы голова наконец перестала кружиться. Когда все маги заняли свои места, впустили зрителей, которые заполнили свободное пространство у великолепных дверей.

Когда наконец вошли все, кого смог вместить зал, колокола перестали звонить — невеликое облегчение, если учесть, как сильно билось сердце Джарида, — и зрители притихли. Джессамин медленно подняла посох с сияющим бледно-голубым цериллом над головой.

— Во имя Амарида, Первого Мага и основателя нашего Ордена, — объявила она чистым, звучным голосом, — приветствую вас всех и объявляю Собрание открытым.

Словно по сигналу, все остальные маги подняли свои цериллы. Из каждого вырвался луч света — все цвета радуги соединились в церилле Премудрой в единый ослепительно белый луч. Толпа бурно приветствовала это чудо, и, когда свет иссяк, Джессамин сказала спокойным голосом: