— Но я этого не хотел!

— Ты позволил предателю изменить факел. — Тон Передура исключал всякую возможность прощения. — Джессамин застала его за этим, и он убил ее. Потом он убил меня. Если бы ты сам пошел за факелами, оставив в лагере девушку и предателя, мы были бы живы.

— Я не знал, — кротко сказал Джарид.

— Твое незнание убило нас! Возможно, оно погубит весь Тобин-Сер!

Джарид закрыл глаза и помотал головой.

— Нет! — закричал он. — Нет! — Он отвернулся от привидений, тело его сотрясали рыдания.
– — Нет, — тихо сказал он наконец, закрыв лицо руками.

Так он сидел достаточно долго, не желая снова их видеть, потом подумал: интересно, они все еще здесь? И тут его окликнул еще один, такой же далекий и странный голос.

Он выпрямился, вытер слезы и открыл глаза, чтобы посмотреть, кто это. Арли, Ирам, Джессамин и Передур исчезли. Перед ним стояли две женщины... вернее, призраки двух женщин. У них были совы и посохи, обе были одеты в плащи магов. Одна высокая, с короткими волосами и худым угловатым лицом, другая — пониже и более плотного сложения, круглолицая, с широко расставленными глазами. Несмотря на разницу во внешности, между ними прослеживалось явное сходство. Он их не узнал, и тем не менее они казались ему удивительно знакомыми.

— Ты знаешь, кто мы, Джарид? — спросила высокая.

Весной в Аккалии Баден задал ему тот же вопрос.

— Думаю, да. Вы Лирис и Линвен, мои бабушка и прабабушка.

— Молодец.

— Но я не знаю, кто из вас кто.

— Я Лирис, — сказала невысокая.

Джарид сглотнул:

— Я что-то сделал не так? Поэтому вы пришли?

Линвен покачала головой:

— Нет. Мы пришли показать тебе выход.

— Что?

Вместо ответа обе женщины посмотрели в глубину поляны. Пламя в той стороне немедленно улеглось, и в огненном кольце образовался проход. Джарид оглянулся на привидения, не зная, что ему теперь делать.

— Туда, — сказала Лирис.

Джарид еще мгновение задержал на ней взгляд, не в силах до конца поверить. Потом он посмотрел на бабушку, и та ободряюще кивнула.

— Хорошо, — пробормотал он и направился к проходу. Призраки и огонь последовали за ним.

Несколько минут они шли сквозь густые заросли, пока не оказались на крутом берегу. Джарид услышал шум воды. Это был маленький быстрый ручей.

— Иди вдоль этого потока и выйдешь к Мориандралу близ руин Рольде, сказала Линвен. — Там ты найдешь своих друзей.

Лес был так густ, что Джарид, как ни старался, не смог разглядеть ничего дальше первого же поворота ручья. Он повернулся к бабушке:

— А Элайна?

Призраки переглянулись.

— Тут единственный выход, — сказала Лирис.

— Я не об этом спрашиваю.

— Ты вошел в Рощу Терона, а за это надо платить. Но вовсе не обязательно вы оба должны погибнуть. Да, это единственный выход для тебя, а времени осталось немного.

Джарид покачал головой и скрестил руки на груди.

— Нет.

— Не глупи, дитя! — отрезала Линвен. — Мы даем тебе шанс спастись.

— Вы велите мне купить собственную жизнь ценой жизни Элайны? Не хочу! Неужели вы думаете, что сын Бернела может пойти на такое?

Женщины отвернулись.

— Тогда мы больше не в силах тебе помочь, — тихо сказала Лирис. — Ты снова в его руках.

— Пусть будет так. Мне надо найти Элайну.

Призраки исчезли, огонь погас.

— Да хранит тебя Арик, дитя! — послышался далекий голос Линвен.

— Помни нас! — прозвучал тихий шепот Лирис.

И Джарид остался один во тьме. Единственным источником света был его голубой церилл, сияние которого, казалось, ослабло в зловещей роще. Ишалла вскрикнула. Джарид погладил ее, успокаивая. Ничего, мы найдем их. Он отдышался и зашагал вглубь Рощи Терона в поисках Элайны.

Она не знала, где он, и не понимала, куда ее гонит пламя. Но, глядя на зеленоватую призрачную фигуру и посылая мысли Филимару, Элайна поняла, что это не имеет значения. Маленькая девочка ничего не сказала, да оно и не нужно. Элайна знала ее, хотя они никогда не встречались, по крайней мере Элайна этого не помнила. Ребенок был так похож на нее и на ее мать, что ошибка просто исключалась. Это была Данизе, старшая сестра Элайны, которая заболела и умерла в четыре года, когда сама Элайна была грудным ребенком. Она была прекрасна, несмотря на эти страшные черные глаза.

Родители очень мало говорили Элайне о ее сестре, а Фарен, самая младшая дочь, слышала и того меньше. Но Данизе всегда словно невидимо присутствовала в доме. Когда-то Элайна не спала ночами, думая, как это иметь старшую сестру, и воображая, что разговаривает с Данизе. И вот сестра стояла перед ней. Элайна разрыдалась. Она вся дрожала и не могла говорить.

— Ты меня знаешь, — холодно сказал призрак. Голос доносился словно издалека.

Элайна кивнула.

— Что ты мне скажешь?

— Я... Я не знаю, о чем ты. Мне часто хотелось увидеть тебя.