Сартол слегка наклонил голову:

— Спасибо, Транн. Я бы покривил душой, если бы сказал, что никогда не хотел стать Премудрым. Но я бы с радостью отложил это на долгие годы, только бы Джессамин жила.

— Мы знаем это, Сартол, — мягко ответил Баден. — Но Транн прав. Мы с тобой Магистры и обязаны действовать в интересах Ордена и Тобин-Сера, как бы это ни было обременительно для нас лично. И потом, я думаю, что Транн верно предсказал твое избрание; я тебя тоже поддержу. Кстати, без всякой зависти: сейчас руководить Орденом, как никогда, трудно.

Сартол улыбнулся:

— Именно поэтому я должен избрать толкового помощника. Подумай над моим предложением, Баден.

Предложение застало Бадена врасплох. После короткой паузы он кивнул, но ничего не сказал.

— Мы с Баденом уйдем на рассвете, — объявил Сартол. — Мы возьмем двух лошадей и посохи Джессамин и Передура. Транн, как только узнаешь, что с молодыми людьми, свяжись с нами.

— Конечно, — уверил Транн, пристально глядя на Бадена.

— А пока, — продолжил Сартол более торжественным тоном, — давайте соорудим костер для Премудрой и ее помощника.

Три мага принялись собирать хворост для погребального обряда и провели большую часть ночи, сооружая два больших костра на поляне рядом с лагерем. Перед рассветом, когда первые лучи солнца тронули небо на востоке, Баден и Транн ушли за телами, чтобы перенести их на костер. Сова Джессамин все еще сидела на руке мертвой женщины, но, когда Баден поднял Премудрую, вспорхнула и полетела вслед за магами.

— Береги себя, Баден, — тихо предупредил Транн. — Я знаю, что вы с Оррисом давно не ладите, но и в рассказ Сартола не слишком-то верю. Если он лжет, то он предатель, а твоя жизнь — в опасности.

— Хорошо. Я буду осторожен. Но и ты тоже, ладно? Если Сартол говорит правду, ты можешь столкнуться с Оррисом.

Транн улыбнулся, но его зеленые глаза яростно сверкнули.

— Если Оррис убил Джессамин и Передура, лучше ему держаться подальше от меня.

Баден усмехнулся:

— Я буду скучать по тебе, друг. Да хранит тебя Арик.

— И тебя.

Они достигли костров, где их ждал Сартол, и молча положили Джессамин и Передура на груды хвороста.

Стоя плечом к плечу, три мага опустили посохи, чтобы поджечь древесину.

— Деревом и огнем, дарами Тобина и Леоры, мы освобождаем души Джессамин, Дочери Амарида, и Передура, Сына Амарида, — провозгласил Сартол. — Откройте им свои объятия, Арик и Дуклея, и даруйте им покой.

И огонь заструился из цериллов — желтый, бурый и оранжевый — и охватил погребальные костры. Дождь все еще моросил, но дерево затрещало, и пламя взметнулось сквозь сучья, поглощая тела.

Бадену предстояло долгое и, возможно, опасное путешествие, и он знал, что, несмотря на усталость и скорбь, придется все время остерегаться Сартола. Сейчас же он позволил себе тихо оплакивать Джессамин. Она это более чем заслуживала, и он просто не мог иначе.

— Прощай, друг, — прошептал он, глядя в огонь. — Арик и Дуклея даруют тебе покой.

И в этот самый миг белая сова Премудрой мелькнула над головой, уносясь на север, на свою холодную родину.

Он толком не задумывался, куда они бегут; казалось, это не важно. Сартол без усилий отбил нападение его и Элайны, хотя ястребы были при них. Джарид знал, что Элайна могла бы справиться с Магистром, если бы Филимар занялся его совой. Но он не понимал, как ему удалось самому исторгнуть пламя, тем более во второй раз — без помощи Ишаллы. Он схватил Элайну за руку и потащил за собой сквозь густые заросли и по траве в спасительную темноту леса. Она, похоже, так и не могла осознать, что ее учитель только что пытался их убить. Джарид был в любую минуту готов пасть от луча из церилла Сартола и несся со всех ног. Потом он услышал крики, увидел желтые и янтарные лучи, свет которых отразили мокрые древесные листья впереди, и, не останавливаясь, потащил Элайну в лес. Он все еще не был уверен, что опасность миновала. Только когда магических лучей уже больше не было видно, а крики стихли, Джарид и Элайна перешли на шаг и попытались понять, где они.

На это не потребовалось много времени. Как только они остановились и немного отдышались, то тут же осознали, где находятся. Темная сила, которую они ощутили, впервые разглядывая Рощу Терона, чувствовалась здесь в тысячу раз сильнее. Она исходила от земли и деревьев и немилосердно давила на чувства. Даже капли дождя, падавшие им на лица и руки с деревьев, казалось, горели. Церилл Элайны продолжал ярко светить, и лучи голубого церилла Джарида пробивались сквозь щель в древесине. Но оба камня, казалось, несколько потускнели в темноте рощи.

— Ты ведь знаешь, где мы? — прошептала Элайна.

— Мы в роще. — В гнетущей тишине его голос прозвучал до странности громко.

— Вовремя ты меня попросил начать носить посох, нечего сказать!

Джарид рассмеялся вопреки всему. В самом темном из всех мест, куда веками не ступала нога смертного, Джарид и Элайна смеялись. И тут он осознал, что может полюбить эту женщину.

Но смех быстро стих. Джарид с усилием отогнал от себя последнюю мысль. Они с Элайной были в Роще Терона, а за деревьями их поджидал Сартол, собираясь убить, если вдруг они ускользнут от Неприкаянного духа Первого Магистра.