— Пытать кого-то раскалённым железом и одновременно с тем зажимать корчащейся от боли жертве рот рукой не так-то просто, — чародейка снова наклонилась над трупом, — это требует определённой физической силы, должны остаться синяки на лице. Но, как вы видите, их нет.

Вилохэд заставил себя посмотреть на искажённое гримасой боли лицо ещё нестарого мужчины и согласился с полным отсутствием синяков на щеках, которые неизбежно образовались бы при его версии событий.

Рике стало немного стыдно за свою выходку с осмотром трупа и она прикрыла его одеялом. Потом чародейка посвятила четвёртого сына Дубового клана в свою версию убийства.

— Пока предполагаю, что он умер от болевого шока, — закончила она, — точнее смогу сказать после вскрытия и теста Пикелоу на остаточную магию. Но так вот, рукой навскидку магии не чувствую.

Чародейка провела рукой над трупом.

— Если и была магия, то слабая или умело замаскированная.

— Почему убийца унёс орудие убийства? – Вил повертел в руке каминную кочергу, — пытали явно не этим. При ожогах, что я видел, на орудии должны были остаться запекшиеся кусочки тела жертвы. Эта же кочерга абсолютно чиста. Вряд ли убийца вычистил её и запорошил пеплом для большей достоверности.

— Я тоже пришла к похожему выводу, — кивнула чародейка, — вас только это удивило?

— Разумеется, нет, — ответил Вил, — нетипичное какое-то преступление. Пытать человека в собственной постели, когда в доме по меньшей мере пятеро слуг! В этом, доложу я вам, есть стиль. Мне не понятно, кому нужен владелец варьете средней руки? Какие тайны у него можно узнать? Если речь идёт о простой мести, зачем убивать дома? Уверен, Касл – человек публичный, светский, много где бывает. Куда как проще увести его в тайное место и убить.

— Пожалуй, — задумчиво проговорила Рика, — я поняла, что мне не давало покоя. Неумелые пытки. Просто чудо, что убитый продержался так долго. И ещё аккуратность: на постели ни единого пятна от разогретого орудия, при том, что Касл не был даже обездвижен. Дилетантство, полнейшее дилетантство, но при этом кто-то специально старался не оставить никаких следов. Но зачем? С какой целью?

— Наследство? Долги? – предположил коррехидор, — у Касла была семья?

— Нет, — покачала головой чародейка, — управляющий заявил, что владелец варьете был холост. Практиковал «ночные пробы» молодых актрис. Может, ревнивый муж?

— В актёрской среде подобное в порядке вещей, — отмахнулся Вилохэд, — актрисы сами готовы получить место в труппе или роль через, — он чуть замялся, — личное обаяние.

— Боюсь, теоретизирования нам ничего не дадут, — покачала головой чародейка, — я собиралась опросить слуг. Может, кто-то что-то слышал.

— А это идея, — Вил поглядел на тяжёлую дверь спальни, — давайте проверим, могли ли слуги услышать крики жертвы?

— И как вы собрались воплотить свою гениальную идею?

— Очень легко, — подмигнул коррехидор, — вы приметесь орать во всё горло, как и стал бы орать человек, когда ему к интимным местам прикладывают раскалённое железо, а я велю слугам показать мне их комнаты.

— Почему кричать должна я? – насупилась Рика, — орите сами.

— Потому, милая Эрика, — очаровательно улыбнулся четвёртый сын Дубового клана, — что обострённое восприятие чародейки может сыграть с вами злую шутку: вы услышите то, чего обычный человек услышать не в состоянии. Даже древесно-рождённый лорд! – он заговорщицки подмигнул.

Коррехидор назвал происходящее следственным экспериментом. Меллоун подключился с большим энтузиазмом: он суетился, раздавал бестолковые указания слугам и, в конце концов, вызвался изображать жертву. Эрика с удовольствием согласилась.

В спальне в условленное время сержант издал вопль, силе которого позавидовал бы раненый лось. Орал Меллоун с душой, но после третьего крика чародейка пообещала наложить на него заклятие немоты, если тот не прекратит истязать её уши и нервы.

С Вилом они встретились в гостиной. Коррехидор заверил, что крики сержанта, хоть и приглушённо, но были слышны в комнате управляющего и горничной.

— Однако, справедливости ради нужно отметить, — сказал он, — звук был недостаточно громким, чтобы разбудить спящего. Тем паче, что обычно простолюдины не склонны страдать бессонницей, посему слуги могли не услышать хозяина.

Управляющий согласно закивал головой, выражая полное согласие со словами графа Окку, а горничная только шмыгнула распухшим от рыданий носом, напоминание о ночной трагедии снова поставило девушку на грань слёз. Комната кухарки оказалась дальше остальных, поэтому шансы услышать что-либо для неё стремительно уменьшались.

— Кто и где заказывал вино для господина Касла? – спросил Вил, когда вся честная компания оказалась в сборе.

— Обычно это делаю я, — сообщила кухарка, полноватая краснощёкая женщина средних лет в косынке на выкрашенный в баклажановый цвет волосах, — но то вино, что господин Акито пил вчера, прислали в подарок на прошлой неделе. Он ещё смеялся, что коллега по цеху разорился на дюжину умэ-сю с южных островов. У нас ещё осталась пара бутылок.