— Понятно, — насупилась Рика. Ей было обидно: мог бы и приврать, что ему приятно иметь её в невестах, — решили использовать меня в качестве щита. А вдруг я полюблю кого-то другого?

— Значит, меня в уже любите? – обрадовался коррехидор, — тогда за чем же дело стало?

— Ничего подобного, — запротестовала чародейка, попавшаяся на собственной фигуре речи, — я сказала фигурально. Теоретически.

— Если теоретически превратится в практически, скажем, что помолвка расторгнута, и вы преспокойно выйдите замуж за своего избранника.

— Я не собираюсь тратить свою жизнь на амурные переживания, — заявила Эрика, гордо вскинув подбородок, — так что можете быть спокойны. О реальном замужестве я даже не думаю.

— Вот и отлично, — почему-то обрадовался Вилохэд, — наше нынешнее положение удобно нам обоим, значит нет причин что-либо менять. Но я чувствую себя виноватым, что дважды испортил вам выходной день: сначала вызвал на работу, а потом эгоистично попросил разделить со мной тяготы визита в Кленовый дворец. Посему решил загладить вину приглашением в «Дом шоколадных грёз» и билетами в самый популярный в зимнем сезоне цирк.

— От чашки горячего шоколада не откажусь, — кивнула чародейка, — я не успела нормально позавтракать из-за сестры квартирной хозяйки. Вредная старушенция решила своими глазами увидеть Лунное шествие монаршей пары, а пока досаждает нам всем своими наставлениями, придирками и суёт нос во все дела без разбора. А что касательно похода в цирк, — Рика презрительно скривила губы, — я и в детстве не была любительницей подобных развлечений. Фокусники, клоуны и дрессированные собачки не для меня. Вы уж определитесь, кем вы меня считаете: невестой или младшей сестрой. Ещё сахарное яблоко пообещайте купить!

— Речь не идёт о банальном цирковом представлении, — сообщил Вилохэд, — «Лунный цирк» — особый. Весь свет Кленфилда только и говорит о необыкновенных артистах, которые выполняют немыслимые по сложности и опасности трюки, заставляющие замирать сердца даже самых чёрствых зрителей. Билеты у нас на самые хорошие места, — не без гордости добавил он.

— Этот «Лунный цирк» упоминал управляющий убитого Касла, — задумчиво проговорила чародейка, — имеет смысл сходить туда и поглядеть, кто отбивал зрителей театра-варьете.

— Отлично, будем совмещать приятное с полезным.

Коррехидор выехал с королевской стоянки, обогнал карету и повёл магомобиль к самому популярному кафе столицы. Чародейка утолила голод (благо в «Грёзах» подавали и горячие блюда) и теперь с удовольствием пила шоколад с огромной шапкой взбитых сливок. Никаких знакомых коррехидора не этот раз они не встретили, поэтому опасениям чародейки по поводу нежелательных встреч и неуместных поздравлений не суждено было сбыться.

Представление в «Лунном цирке» начиналось в семь часов вечера. Здание, выходившее фасадом на Сквер духовных размышлений с замёрзшим прудом и плакучими ивами, было украшено магическими огнями, и афиши обещали жителям столицы запоминающееся представление, в коем артисты покажут настоящие чудеса бесстрашия и длительных тренировок.

В центре большого плаката, выгодно подсвеченного с боков и сверху, на зрителей взирала красивая девушка в несколько фривольном наряде, позволяющим вдоволь налюбоваться на высокую грудь. На переднем плане вспыхивали буквы: «Любовь жреца». При помощи лёгкого налёта магии буквы периодически темнели и покрывались зловещими багровыми отсветами свежепролитой крови.

— Как бы не низкопробное слёзовыжимательное зрелище, — заметила чародейка, бросив взгляд на афишу, — в котором слово «цирк» принуждено объяснить минимальный набор одежды артистов.

— Не попробуем, не узнаем, — усмехнулся Вилохэд, — прошу, — он распахнул перед спутницей массивную дверь.

В холле царило оживление. С младшим сыном Дубового клана здоровались многие, дамы с интересом разглядывали нарядную чародейку, которой не оставалось ничего иного, как высоко поднять подбородок и, вспомнив недавний опыт Оккунари, отвечать на приветствия незнакомых ей людей с невозмутимым спокойствием.

Здание, построенное в континентальном стиле, поражало воображение своей помпезностью: тут наблюдалась и лепнина под потолком, и хрустальная люстра на кованных цепях, и бархатные скамеечки вдоль стен. Почтеннейшая публика прохаживалась взад-вперёд, любуясь оправленными в деревянные рамы акварелями на рисовой бумаге с горными пейзажами в разное время года и иллюстрированными стихами великих поэтов.

— Прекрасный буфет, просто прекрасный, — громко восхищался полноватый мужчина в едва сходящейся на обширной груди одежде, — свежайшая рыба, выпечка буквально тает во рту. А вино! Редко где встретишь такое вино.

— Слышали? – прошептал коррехидор, беря Рику под руку, — если проголодаемся, в перерыве вполне можем посетить буфет.

— Мне хватило «Дома шоколадных грёз», — заметила девушка, — боюсь, сегодня не буду в глазах тётушки Михо такой же хорошей девочкой, как вчера. Я ведь пропустила обед и ужинать, скорее всего, тоже не стану.