Шрифт:
– Надо с ней встретиться и поговорить: согласна ли она бежать к нам в отряд.
Лицо Марфы вспыхнуло от прилива крови. Сердце болезненно заныло. Она на минуту задумалась, а затем сказала:
– Нет, не хочу я с ней встречаться в ее логове. Для меня она умерла, не тревожьте мое сердце!
– Марфа!
– вскрикнул Игнат.
– Дело идет о ее спасении!.. Не пойдешь ты, тогда пойду я, меня ничто не остановит. Она моя дочь как была, так и есть...
– Вам нельзя, Игнат Ермилович. Это может осложнить все дело, - заявил Виктор.
– Я хочу видеть ее, хочу знать правду от нее самой.
Виктор пожал плечами.
– Ну что ж, посоветуемся с вашим командиром, подумаем вместе, сказал Игнат.
– Не убьет же дочь своего собственного отца, если он неожиданно появится в ее доме.
– Но там, кроме нее, фашисты, а что они из себя представляют, вы прекрасно знаете.
Марфа поставила на стол миску с вареной картошкой, рядом положила два ломтика хлеба.
– Садитесь, голодные ведь, - обратилась она к Виктору и его товарищу.
Друзья переглянулись и, присев к столу, принялись очищать картофель. Игнат тем временем сложил в свой старый, видавший виды вещмешок приготовленные загодя пожитки. Марфа смотрела на него с грустным и печальным лицом.
Игнат подошел к ней, крепко обнял. Он ласково погладил ее волосы и поцеловал. А Марфа, спохватившись, кинулась к кухонному ящику, достала оттуда ковригу хлеба и сунула в вещмешок.
Игнат тихонько поцеловал спящего сына и вместе с молодыми партизанами вышел из землянки.
* * *
В течение всей весны партизанский отряд Васильева держал под своим контролем один из важных участков железнодорожной магистрали. Под откос летели вражеские эшелоны с горючим, военной техникой, живой силой противника; взрывались мосты, разрушались железнодорожные строения и пути. "Рельсовая война" приносила гитлеровцам немало хлопот, они то и дело предпринимали карательные операции, но разгромить отряд им не удалось.
Когда ответственное задание Западного штаба партизанского движения отряд выполнил, ему было разрешено отойти в глубь лесного массива на отдых. Партизаны приводили в порядок оружие, мылись, стирали белье, чинили обувь. В это же время по инициативе подпольного райкома партии отряд стал пополняться новыми людьми.
В числе "новобранцев" оказался в отряде и Игнат Зернов. Виктор явился с ним прямо в штаб. Доложив о своем возвращении, Виктор представил начальству прибывшего с ним Игната. Комиссар, обрадовавшись встрече с односельчанином, крепко стиснул ему руку:
– Рад тебя видеть, земляк, очень рад!
Потом он познакомил Игната с командиром и с начальником разведки Лавровым, который тоже недавно был направлен в отряд Васильева.
– По-моему, мы с вами где-то встречались, - сказал Лавров.
– Встречались... товарищ младший лейтенант, на фронте, в первое военное лето, - вглядываясь в его лицо, произнес Игнат.
– Правильно, правильно... Но где, при каких обстоятельствах?
И тогда Игнат, все сразу вспомнив, рассказал о танковом ударе врага, об отходе полка и его прикрытии, потом о неравном бое взвода, пытавшегося прорваться к своим.
– Вот теперь и я все вспомнил, - сказал взволнованно Лавров.
– Ваш пулемет был уничтожен разрывом мины, а вы, как мне казалось, убиты.
– Я был тяжело ранен, подобрали крестьянские ребятишки...
– У нас бывает, и мертвые воскресают, - усмехнулся комиссар.
– Ну, а дальше как, где, в каких краях пришлось вам быть?
– спросил Лавров.
Игнат коротко поведал обо всем пережитом и передал начальнику разведки справку своего полка. Лавров, быстро просмотрев ее, спрятал справку к себе в полевую сумку.
– Это для вашего послужного списка, товарищ Зернов.
– В село-то когда вернулся?
– спросил, снова обратившись к Игнату, комиссар Еремин.
Игнат стал рассказывать, а Виктор тем временем тихонько пояснил командиру, что этот новый товарищ, доставленный им в отряд, - муж Марфы Зерновой, у которой он провел на квартире почти целую зиму. Лицо Васильева сразу просветлело и подобрело.
– И кто бы мог подумать, что судьба сведет нас с тобой, товарищ Зернов!
– сказал он.
– Да как еще и свела-то. Я в неоплатном долгу перед твоей семьей.
Игнат нахмурил брови. О том, что Васильев жил в его доме, он узнал еще от Виктора по пути в отряд. "В долгу, говоришь, а вот дочку-то не помог уберечь от позора", - подумал он, а вслух сказал: