Казалось, слова Рэмбла укрепили непонимание Эклы. Она озадаченно хмурилась, покусывала губы. Юноша не на шутку заинтересовал ее – понял Рэмбл. Скучающая дама не отступится, пока не удовлетворит свое любопытство.

– Вы сказали, что Джоанна является опекуном Даниэля, – проговорила Экла. – Но почему опекуном? Разве он ребенок?

– Как, я разве еще не сказал? Это мое упущение, госпожа Суаль. Вряд ли Даниэль сможет составить вам пару в танце… Дело в том, что после аварии он утратил способность передвигаться. Ему очень трудно ходить. Реабилитация проходила бы скорее, если б не упорство Джоанны. Она запрещает мужу вставать с кресла, потому что опасается осложнений. Понимаете ли, властная женщина завладела волей столь кроткого и слабого существа, как Даниэль. Джой явится сегодня сюда, и вы сами всё увидите. Бедный мальчик всецело подчинен ей, а она чувствует власть в своих руках, и это ей нравится.

Рэмбл был вынужден говорить без умолку, потому что реакция Эклы превзошла все его ожидания. Она побледнела, и лицо ее исказило такое явственное выражение боли, как если бы теперь ей сообщили о злоключениях очень близкого человека. Экла взглянула туда, где по-прежнему сидел Даниэль, и послала ему улыбку.

– Это неправильно, – решительно сказала женщина, повернувшись к Рэмблу. – Он должен жить, должен радоваться! – запальчиво воскликнула она, и в ее поведении не осталось и следа былой беспечности.

– Наверное, вы правы, но семейные дела не терпят вмешательства посторонних, – рассудил Рэмбл.

Она как-то странно улыбнулась. Напрасно он старался разгадать смысл этой улыбки.

Тем временем плавная мелодия вальса сменилась ритмами танго.

– Боюсь, для этого танца я слишком стар, – остановившись, сказал Рэмбл.

– Боюсь, для этого танца я слишком устала, – вежливо поправила Экла.

Она торопливо подошла к одному из официантов. Перебросившись с ним парой слов, Экла возвратилась к столику со стаканом воды.

– Ничего. Я просто слегка запыхалась, – предупредила она вопрос Рэмбла, который успел заметить перемену в поведении дамы. Едва ли теперь она казалась опечаленной, просто былая подвижность сменилась в ней каким-то иным оживлением. Госпожа Суаль вплотную подсела к Даниэлю и протянула ему обе своих руки. Недоумевая, он скорее в силу инстинкта вложил в них свои ладони, которые были стиснуты крепко и горячо.

– Я научу вас танцевать иначе, – ласково сказала женщина. – Сплошь и рядом люди танцуют, совсем не подозревая, что не умеют этого делать. Они двигаются, семенят ногами, но при том совсем не чувствуют музыку, не сопереживают ей. А ведь это так просто! Вы только расслабьтесь, забудьте обо всём и повторяйте за мной… Доверьтесь мне! – Зеленые глаза Эклы казались такими проникновенными, а от ее рук исходило пульсирующее тепло.

– Не знаю, получится ли у меня, – смущенно шепнул Даниэль. – Я попытаюсь…

Она ответила ему лучезарной улыбкой. Он еще не ведал, что последует дальше. Он до замирания сердца боялся угодить впросак, вызвать усмешку… Однако почему-то именно эта чужая женщина казалась ему близкой и родной. Ее внимание доставляло ему ничем необъяснимую радость, ее прикосновения были нежны и приятны. Отчего-то сейчас Даниэлю вспомнилось, как однажды в порыве упоения собственной властью Джоанна нагнулась и быстро коснулась своими губами его губ. Тот черствый, безжизненный поцелуй не шевельнул в душе Элинта никаких чувств, кроме гнетущей неловкости. Он до сих пор представлял себя отдельным от Джоанны, ибо она была ему кем угодно, но только не женой.

Экла закрыла глаза. Ее руки, по-прежнему крепко сжимающие руки Даниэля, начали двигаться в такт музыке; они будто порхали – то подавленно сникая, то вновь обретая силу. Ее лицо раскраснелось, его выражение стало упоенным и мечтательным; в тот миг она была далека от реальности, как далеки от земли облака. Ее тело слилось с духом танца. Плечи трепетали, сама она то подавалась вперед, то неистово отклонялась, слегка запрокинув голову. Пример госпожи Суаль оказался так заразителен, что Даниэль действительно почувствовал себя полноценно танцующим на середине зала… Пару закружил вихрь страсти, который в мгновение ока отгородил их ото всех. Они остались наедине в ином, чудесном мире, где на пути простого понимания не существует преград…

Рэмбл с грустью смотрел на «детей», не смея прервать их самозабвенного порыва. Пусть этот вечер станет для них радужным островом среди серых будней, ведь уже завтра всё вернется на свои места.

Старик отвернулся и поднес к губам бокал вина. Он бы ушел, если б не ответственность за Даниэля. Да и для того, чтобы устраниться, нужно приличия ради известить своих спутников, а отвлекать их друг от друга ему хотелось меньше всего.

– Простите: господин Рэмбл?

Старик поднял близорукие глаза и увидел перед собой официанта.

– Да, это я…

– Вас к телефону. Очень срочный звонок.

– Звонок? Не иначе Джоанна. Наша неутомимая благодетельница звонит проверить, не украли ли ее мужа, – усмехнулся он и засеменил в направлении аппарата. Честно говоря, Рэмбл был рад возможности отлучиться из-за стола.

…– Алло! Говорите! Я слушаю вас! – Он кричал несколько раз, но в трубке молчали. – Алло!..

Послышались короткие гудки.

– Сорвалось? – участливо осведомился официант.

Рэмбл с досадой кивнул.