Эти люди ехали особняком. Совсем непохожи на «комсомольскую бригаду» бывших хорчинских рабов: взрослые, основательные, молчаливые. Наверняка за каждым стоит большая семья или целый род.

Ехали проверять слова странного лоча.

Но Санька был рад и этому. Всё-таки сохраняется надежда, что хоть часть из дауров решится вернуться на родину. Может, кто из беглецов тоже приведет оставшихся у хорчинов пленников. Жизнь вернется на Амур. Когда есть люди, любящие свою землю — можно столько всего наворотить!

Но даже эти смутные надежды — дело нескорых будущих лет. Пока же выросший отряд ехал вверх по Наун-реке. Никакие баргуты на этот раз на такую толпу лезть не решились. Проблема случилась лишь на самом Амуре. Зима на Черную Реку уже практически пришла. Но — практически. По берегам уже стоял крепкий лед, а вот стремнину постоянно размывало. Так что ни пешком, ни на лодках не перебраться. Пришлось пробираться на заброшенный Кокуреев городок и больше недели жить там, питаясь, чем бог послал.

Каждый день ходили на реку и осторожно топтали лед: выдержит или нет? Шутка ли! Ушли, еще лето не отошло до конца, а вернулись настоящей зимой. Зато, когда вернулись…

— С Буреи-реки гости прибыли, — начал отчитываться довольный Ивашка. — Там немалый даурский род живет — Судур. Восхотели они, чтобы по-нашему темноводскому покону ясак Царю-батюшке платить. Ну, мы и срядились с ними, как с Лотодием допрежь. Согласен?

— Очень согласен! — улыбнулся Санька.

Потом его нашел Гунька.

— Падёмка, атамана! — поманил китаец Дурнова в свое «царство». — Шитой-то покашшу!

На специальных бревнышках под навесом лежала пушка. Новехонькая чугунная пушка, еще не помутневшая и поблескивающая на солнце. Сделана почти точной копией одной из трофейных пушчонок.

— Мой так боялася, — улыбнулся коваль, сверкнув жемчугами зубов на чумазом лице. — Но получилася! Инда много-много могу — только чутие подавай! Чу-гун, тоись.

У Саньки аж глаз задергался. Свое пушечное производство! Да ему теперь на Амуре никто не указ будет! Но это, конечно, первая мысль была. Вторая чуть умерила пыл: наверняка у всей Гунькиной бригады не одна неделя работы на это ушла. Третья встала над второй, уперев руки в боки: это ж сколько руды надо накопать, чтобы крицы выплавить, а из них — чугун. Одна эта пушка за сто кило весит… А еще ядра надо делать. Под занавес пришла четвертая и хлопнула дверью, за которой розовым сияли метровые буквы «ТВОИ МЕЧТЫ». «А чем стрелять будешь, родимый?» — гласила четвертая мысль. Поскольку запасов пороха не хватало даже на пищали…

«Ничего, придумаем что-нибудь» — Санька ни за что не хотел расстраиваться.

— Ши Гун, дружище! — обратился он к ковалю. — А смог бы ты сделать такую же пушечку, но с чуть более длинным стволом?

— Чишилее будет, — пожал плечами мастер. — Зачема?

— Зато стрелять станет точнее и дальше, — пояснил Дурной, хоть, совсем не был уверен, что всё так и получится. Но попробовать стоило. Опытным путем подберут нужный размер заряда — авось, и получится! Тогда уже можно «в серию» пушки запускать. У Саньки еще зрела в голове идея поставить пушку на легкий лафет с большими колесами… да прицепить это всё к конной паре! Пора заводить полевую артиллерию.

Ох, прибавится работы Деребе с его командой плотников!

А дальше… Дальше, конечно, надо было заняться расквартировкой «комсомольской бригады» новых свободных дауров… Но на шее у атамана Темноводного повисла одновременно злая и счастливая женщина.

— Опять пропал! — стучала она гневно кулаком по плечу левой рукой, а правой крепко обнимала. — Опять без меня…

— Не бей мужа, женщина! — гневно воскликнул Аратан. — Он все-таки рану получил!

— Где? — ахнула Чакилган и в испуге убрала руки за спину.

— В интересном месте! — заржал даур.

И ведь не пошлешь подлеца! Потому что из его рта теперь не ругательства, а один смех выходит… Санька показал другу кулак, а затем развел руками перед своей любимой:

— Нет феперь у меня куфка ясыка…

Но княжну он устраивал и таким. Более чем! Так что пришлось спихнуть расквартировку новоприбывших на Аратана. Сам же атаман подхватил Чакилган на руки и поспешил в избу — расплачиваться за долгую отлучку. Голова еще сильно кружилась, но этот долг надо обязательно вернуть. С процентами!

А уже завтра он соберет старшину, расскажет им о своем нелепом путешествии, о том, с каким неоднозначным прибытком из него вернулся. И какую пользу для всего Темноводья из этого можно извлечь. И со всеми текущими делами ознакомится…

Всё! Завтра! Завтра…

Сон выдуло. Санька смотрел в черноту потолка и пытался вернуть круговерть ночных видений. Но они ускользали. Затухали, как огоньки сигнальных ракет: неспешно, но неотвратимо.