— Подозреваю, здесь мы вместо содержательного разговора рискуем заработать мигрень, — поморщилась она, отходя в сторону и пропуская в очередной раз выглянувшую компанию, на этот раз без сигарет, зато с бутылкой. Кто-то даже скабрезно предложил присоединиться, пришлось отойти подальше, с трудом удерживаясь от того, чтобы скривиться.

— Если ты не считаешь меня маньяком, заманивающим жертв в глухие подворотни, могу предложить уединенные руины, — усмехнулся Рой. — Мне в любом случае надо обдумать ситуацию, это подходящее место.

— Веди, — она приглашающе махнула рукой и только на полпути к выезду из города спохватилась. — Что за руины? Я думала, вокруг Лангрии освоены все земли.

— Остались от древней сторожевой башни с тех времен, когда город окружала стена. Кажется, это были восточные ворота… Потом Лангрия начала разрастаться в противоположную сторону, от стены лет семьдесят назад избавились окончательно, а башня рухнула и того раньше — от ветхости.

— И чем она тебе так приглянулась? Любишь посидеть на камнях, повспоминать о величии древней Верны, как некоторые господа, отрицающие прогресс?

— В детстве мы с Крейгом любили бегать по королевскому парку, ты его наверняка знаешь, он больше похож на лес. Там тоже находились развалины, по которым удобно было лазить, хотя и не слишком безопасно. Своеобразная полоса препятствия вроде тех, на которых тренируют гвардию, — Рой скосил на нее взгляд, наблюдая за реакцией, и отметил. — Не удивляешься, я посмотрю.

— Чему, что ты был ребенком или дружил с принцем? Брось, первое очевидно, а второе такой секрет, что о нем не сложно догадаться. Удивительно другое. С чего вдруг такая откровенность?

— Мы же договорились, — он пожал плечами. — Как раз по дороге расскажу.

— И даже не будешь юлить и изворачиваться? Неожиданно, — приятно удивилась Ная. — И король не возражал против вашего общения?

— С чего бы? Я не сын булочника, мои родители участвовали в придворной жизни. Во всяком случае, в то время и несколько по-отдельности.

— А кто твои родители?

— Сейчас это не важно, в первую очередь, из-за их безопасности. Мы все равно давно не поддерживаем связь, но если тебя интересует, попробуй докопаться. Вряд ли это слишком сложно.

И вроде бы Рой продолжал говорить спокойно, почти благодушно, но Ная прикусила язык и настаивать дальше не рискнула — слишком за этим благодушием звенела сталь. Впрочем, он не стал вставать в позу героического страдальца, стойко выдерживающего удары судьбы, и с шутливым вызовом предложил.

— Зато какая возможность показать, что ты действительно хороша, и лорд Мейсом работал с тобой не за красивые глаза.

— А что, красивые?

— Если без маскарада — вполне, иначе слишком выделяются и привлекают внимание, что неплохо для музыканта, но смертельно для… исполнителя деликатных поручений.

— Как ты изящно, — хмыкнула Ная, оглядываясь. С этой стороны она из города выезжала редко и не успевала отследить за всеми происходящими изменениями, случавшимися медленнее, чем в центре, зато монументальнее.

Исторически этот район славился своими мануфактурами и ремесленниками: здесь они жили, работали, производили ткани, посуду, украшения — и продавали в открытых тут же лавках. С неумолимым шествием технического прогресса ситуация практически не поменялась, все хоть сколько-нибудь крупные производства, способные испортить жизнь горожанам, находились в пригороде, а ручной труд все так же ценился и пользовался спросом — товары имели индивидуальность при меньшей цене в отличие от фабричных, одно производство которых обходилось куда дороже и, в свою очередь, влияло на стоимость. Да и хвастливая вывеска: «Производим ткани сто лет», — впечатляла многих.

Хотя Ная полагала, лет десять, двадцать, и Лангрия разрастется настолько, что те фабрики окажутся в городской черте. Если доживут, конечно.

— Надеюсь, примешь это за совет?

— В первую очередь за намек, что моя очередь рассказывать байки о детстве, — она скривилась. Собственная история порядком набила оскомину и от частого повторения начала казаться глупой, особенно в сравнении с трагедиями государственного масштаба. Наверное, такая затея могла прийти в голову только в семнадцать лет, а сработать от большой удачи; лорд Мейсом наверняка в свое время посчитал ее забавной, хотя за прошедшие годы ни разу не позволил себе высмеять или раскритиковать.

Чем дальше Ная говорила, тем скупее становился рассказ: подробный в начале, к моменту судьбоносный встречи он сжался до пары фраз, большей частью из-за неясного предчувствия, что за удачу в прошлом еще ждет расплата.

К чести Роя, он тоже не стал насмехаться и изображать из себя многоопытного героя — возможно, большей частью от того, что его интересовало совсем другое.

— И какие ты выполняла поручения для графа?

— Об этом мы не договаривались. Не упускай возможность доказать, что ты действительно всемогущий злодей, как о тебе рассказывают в городе, — вернула шпильку Ная. — При желании все можно узнать, а, как ты выразился, маскарад для его поручений я не использовала.