Сильнее привлек внимание оттиск печати в сургучном кругляше: вензель казался смутно знакомым, но буквы так хитро переплетались, что с уверенностью распознать их никак не получалось. Может, Рой позаимствовал у кого-то? Но у кого и когда успел, у него была на это всего одна ночь? Владелец «Грота»? Маловероятно, он наверняка пользуется более узнаваемыми символами, а принц, помимо названия герцогства Лангрия, использовал лангрийского феникса в огненном кольце.

Может, письмо пришло от кого-то другого, от прошлых клиентов? Ная торопливо достала и развернула вложенный лист, на котором ровным, но быстрым почерком было выведено: «Начало Торгового квартала, кабак, сегодня в час дня, стол у окна напротив входа. Надеюсь на положительное решение по моему вопросу».

— Лу, ты в дворянских вензелях разбираешься? — Ная села напротив подруги, склонившейся над бумагами, и протянула конверт. — Знаешь этот?

— Младшая родовая печать, я бы сказала, не ниже графской, — подумав, заключила Луиза, с ощутимым облегчением прервавшись. — Сейчас, конечно, все подряд стали себе делать, но они куда проще.

— Младшая — это как?

— Есть, допустим, герцог Брамс, свою переписку он заверяет печатью с первой буквой фамилии на фоне, кажется, василиска. Его дочь Миранда, как наследница, если ей будет позволено принимать решения и вести дела от своего имени, сможет добавить «М» в узор, чтобы подчеркнуть статус. После ей все равно придется использовать родовую, но сейчас это допустимо. Такие печати делают наследникам, обычно — старшим детям.

— У твоего брата есть?

— Открою секрет: у меня тоже. Правда, разрешения отца я не спрашивала.

— Знаешь, кому принадлежит эта?

Лу взяла конверт, повертела, разглядывая оттиск, зачем-то ковырнула сургуч ногтем, но в итоге пожала плечами.

— Впервые вижу. Пытаешься выяснить отправителя?

— Нет, он известен. Просто вензель показался знакомым, — Ная вздохнула и встала. Об этом еще надо будет подумать, но уже потом, когда появится время, а значит, едва ли в обозримом будущем. — Спасибо.

Имейся у Наи выбор, она бы ни за что не стала проводить деловые встречи в том кабаке, куда их занесло. Слишком людно даже в середине дня, собирались там преимущественно всевозможные разнорабочие из ближайших лавок, и в целом складывалось ощущение места, в котором творились темные дела. Что было недалеко от истины, если здешними услугами пользовались сомнительные барды.

Рой на удивление удачно вписался в простую и нарочито непритязательную обстановку, сменив одежду на более дешевую, не выделяющуюся тканью и подгонкой по фигуре, и вольготно развалившись за столом с кружкой пива. С подошедшей Наей он не поздоровался и не встал, только смерил равнодушным взглядом и небрежно махнул рукой в сторону свободного стула.

— С нетерпением жду ответ на мое предложение.

— Оно, конечно, весьма соблазнительно, — едко ответила она, стараясь не кривиться больше необходимого. Поведение Роя было игрой, но раздражало до невозможности. В другой ситуации с таким… самонадеянным партнером не стала бы и разговаривать. — Особенно в части, где мне придется обманывать нанимателя.

— Во многом это ради его же блага. Речь, поверьте, не идет о том, чтобы его убить или причинить вред, только заставить притормозить. Пусть сосредоточит свои интересы на хозяйке кабаре, а королевство оставит другим.

— Вы же советник принца, о чем вы сейчас говорите?

— Я тоже так полагал, пока он не попытался грубо меня подставить в Квинсе. Полтора месяца пусть не в темнице, но в крайне ограниченных условиях заставляют пересмотреть взгляды на расстановку политических сил. Особенно когда есть куда более одаренные люди, которые через день приходят с предложениями. Я устал чувствовать себя разменной монетой для Лангрии. Сегодня нужен, завтра отдали на растерзание врагу.

Дар эмпата достался Нае с рождения, и пусть поначалу он был слабым и неконтролируемым, с детства она привыкала ощущать отзвуки чужих эмоций, полагаться на них в разговорах, выбирать нужные слова и подстраиваться, чтобы не сболтнуть лишнего. Это давно стало неотделимой частью ее личности.

Но Рой сейчас снова закрылся ото всех, не позволяя себе не то, что эмоций — лишнего жеста, взгляда, выражения лица. Да даже с Тольдом в Аангреме разговаривать было легче — пусть он не относился к ней слишком серьезно, но хотя бы не казался каменным изваянием!

Наткнувшись на глухую непроницаемую стену, за которой не было ничего, Ная чувствовала себя разом лишившейся слуха и зрения и неожиданно растерялась. Да, встречу они спланировали накануне, но вдруг правдой было то, что он говорил сейчас? Как можно верить человеку, который талантливо рассказывает о себе умолчаниями и совсем не пытается дать повода для доверия, хотя прекрасно знает, что перед ним эмпат?

Ная почти отчетливо ощутила, как ее сковывает льдом ужаса от возможной непоправимой ошибки. Никогда раньше ей не приходилось принимать полностью самостоятельно настолько серьезных решений, от которых зависели чужие жизни и судьбы. Всегда за спиной стоял лорд Мейсом, никогда этого не говоривший, но готовый помочь с исправлением неверных выборов.

— Зачем вы мне это сейчас говорите?

— Всего лишь хочу, чтобы вы понимали мои мотивы, и заодно надеюсь на продуктивное сотрудничество в дальнейшем. Вам это будет выгодно. Про деньги промолчу, это само собой, но что насчет, допустим, покровительства шинтийского Дома?