Лезть в чужие секреты — неблагодарное и опасное дело, но для другого ее нанимали редко, да и сложно остаться в стороне, если шагу нельзя ступить, чтобы не влезть в чью-то тайну, а окружающие дружно разучились отвечать на вопросы прямо, вынуждая добывать информацию любым способом.

Зачем ей может пригодиться знание о делах Роя с дочерью баронессы, она пока не представляла, но кто знает, для чего потребуется в будущем? К тому же такой необычный союз… Чем Криста могла заинтересовать приспешника принца и насколько Гвен в курсе происходящего?

— Криста, у вас все хорошо? — из соседней комнаты выглянула Клара, словно бы привлеченная затянувшейся паузой в разговоре, и девочка, едва не подпрыгнув, выпрямилась и попыталась натянуть на лицо беззаботное выражение. Актрисой она была посредственной, да и самообладания ощутимо не хватало. — Не напомните, как обстоят дела у леди Тэи?

Криста побледнела, цветом лица почти слившись с платьем, как будто дуэнья, по меньшей мере, предложила позвать палача, который вырвет болтушке язык. Хотя, конечно, еще неизвестно, кто такая леди Тэя и на что способна — за последние годы Ная насмотрелась на титулованных особ, ведущих себя не лучше разбойников, и на разбойников, пользующихся титулом вместо прозвища. Но выяснять не стала, чтобы не вредить девочке: слишком высокая цена за простое любопытство, а ей и так, похоже, достанется.

— Спасибо, что уделили время, — она поднялась, первой прекращая разговор. — Передайте баронессе, что я ее искала. Возможно, еще удастся перекинуться с ней парой слов.

Криста смотрела ей вслед с такой тоской, что Ная ощущала ее, даже наглухо закрывшись от чужих эмоций.

За оставшиеся до пикника три дня поймать баронессу так и не удалось, хотя из города она не уезжала, Ная уточняла у метрдотеля, который к третьему визиту смирился с ее существованием и сам сообщал, что интересующие апартаменты до сих пор не освободились. Не ответила Гвен и на переданное через него письмо, а на слова дочери то ли не обратила внимания, то ли проигнорировала.

В резиденции принца ее тоже не видели. Внутрь Наю без приглашения не пустили, но один из стражников снизошел до ответа, что его высочество готовится к дальнейшим празднествам и посетителей не принимает, какими бы титулованными они ни были.

О том, имелся ли в наличии сам Крейг, за которым раньше не наблюдался такой осадный режим, спрашивать она постеснялась, подозревая, что здесь что-то не чисто, и делиться с ней никто не собирался.

Свободному времени Ная обрадовалась сильнее, чем возможному появлению баронессы, и потратила его куда приятнее, праздной прогулкой по самым безлюдным улицам и переулкам обойдя если не всю Лангрию, то ее треть точно.

Только оставшись наедине с собой, она ощутила, насколько вымоталась всего за неделю. Шинта, Крейг, Дарита, со своими недомолвками ему не уступающая… Необходимость все время держать душу нараспашку, чтобы лучше чувствовать других. Вечное проклятие каждого эмпата — слушая других, выжигать себя, и Ная встречала много историй, когда самые альтруисты просто сгорали, спиваясь или сходя с ума, и не доживали даже до двадцати. Усталость накапливалась, как снежный ком, и срывалась от малейшего толчка, погребая под собой человека и оставляя от него только тень.

Справляться с эмоциями, своими и чужими, ее в детстве научила тетя, ловкими расспросами выяснив, что ребенок не просто капризничает, а ощущает слишком много для своего возраста. Арна не была прирожденным эмпатом, но предсказания требовали не меньшего самоконтроля и сосредоточенности, и кое-каким опытом она смогла поделиться. А еще объяснила, что не стоит пропускать через себя проблемы каждого человека: большинству нужен всего лишь слив для эмоций, и открываться стоит только тем, кто действительно нуждается, но никогда — в ущерб себе.

Если бы не она, Ная наверняка разделила бы незавидную участь собратьев по дару.

Улица постепенно вывела на набережную в том месте, где река разливалась шире всего, и противоположный берег словно заволакивало дымкой. Ная подошла к кованому ограждению и оперлась о него, бездумно глядя на слившиеся в зеленую стену деревья самого крупного парка Лангрии, раскинувшегося в тихом университетском районе: слева от него высился монументальный главный корпус, окруженный хозяйственными постройками, вдоль реки выстроились здания факультетов, а пройдя парк насквозь, можно было выйти к ратуше.

Ная любила там гулять и уже собиралась свернуть к мосту, но в ее одиночество бесцеремонно влез мужчина в просторной не до конца выпущенной из-за пояса рубашке с небрежно повязанным на шее пестрым шарфом. Любой другой в таком наряде выглядел бы городским сумасшедшим или неряхой, но мужчина смотрелся удивительно гармонично и естественно, дополняя нелепость костюма легкостью движений.

— Джеймс, — констатировала Ная, позволяя себя обнять и ритуально расцеловать в обе щеки.

— Какими судьбами? Слышал, ты давно уехала из Лангрии, — как само собой разумеющееся, он подхватил ее под руку и повел вдоль набережной, наверняка даже не задумываясь о том, в каком направлении идет.