— Что вы здесь устроили? — холодно спросила она, поджав губы.

— Рой показал мне несколько приемов, — насуплено ответил Макс, разом растеряв хорошее настроение. — Мы давно не виделись, а у папы постоянно нет времени со мной заниматься.

— Я запрещала тебе с ним встречаться.

— Эллен, мы не делали ничего плохого, — миролюбиво сказал Лис, забирая у мальчика меч. — Мы далеко от столицы и вокруг ни одной живой души.

— Хочешь, чтобы мой сын тоже был изгнан за убийство и чтобы его больше не принимали в приличном обществе за то, что водится неизвестно с кем?

— Дворянское собрание утвердило заключение, что моя вина не доказана.

— Но весь королевский двор уже пять лет винит в этом только тебя и его высочество, — она раздраженно ткнула в его плечо сложенным веером. — Во всех наших бедах виноват только ты, Рой, и не смей больше подходить к Максимилиану.

— Эллен…

— Мама!

— Я все сказала.

Силуэты дрогнули и растаяли, к комнате постепенно стали возвращаться цвета, а Ная едва не рухнула на стол, окончательно обессилев, и все, на что ее хватило — порадоваться, что смогла вернуться из воспоминаний Лиса, Роя или кто он там. Отдышавшись, она по стенке подошла к двери и почти вывалилась на задний двор, не слыша, что ей говорит Лис.

У самого входа обнаружилась бочка с дождевой водой, в которую Ная по-простому сунула голову, рискуя потерять равновесие и банально утонуть, и почти сразу вытащила, ладонью откинув назад мокрые волосы. Холодная вода потекла по одежде за шиворот, охлаждая тело и возвращая ясность сознания. Чтоб они все провалились, эти снадобья, бандиты из тайной стражи и люди со сложными судьбами! А вместе с ними и она сама со своим нехарактерным желанием помочь ближнему.

— Я слышал, что эмпаты могут вытянуть все лишнее, но, признаться, не верил. Спасибо, — Лис вышел следом и остановился в паре шагов. — Ты в порядке?

— Ты идиот, — хрипло сказала Ная и ткнула его в плечо, неосознанно повторим жест леди Авильон, только не столь изящно пальцем вместо веера. — Ты сколько все это копил, пятнадцать лет?

— Двенадцать.

— И до сих пор живой.

— Я хорошо владею собой.

— Но эмоции надо проживать, а не запихивать в дальний угол! Начни коллекционировать хотя бы монеты, а не негатив, — проворчала она. — Я в порядке. Буду. Завтра к утру. Хотя если бы знала, до чего ты себя довел, то не полезла бы.

— Зачем ты вообще…

— Потому что я видела, каким ты был после поместья, и видела, как люди ломаются от меньшего, — перебила его Ная. — Ты показался мне не самым плохим человеком, которого встречала, да и не люблю, знаешь, когда на моих глазах вешаются от тоски.

— Для человека с такими взглядами ты удивительно хладнокровно убила того стражника.

Тема была скользкой, и говорить на нее Ная не хотела. Когда она в восемнадцать лет уезжала из дома с амбициозной мечтой перекрасить волосы и притвориться бардом, чтобы зарабатывать славу и деньги, совсем не учла, что известны барды не только музыкой, а территория почти всего королевства поделена между Домами. На чужой случайно забредший одиночка становился злодеем-вторженцем, на которого косо смотрят и иногда пытаются отравить, если не получается справиться музыкой.

А еще оказалось, что совсем неизвестному новичку стоящие деньги готовы платить не за творчество, а за деликатные поручения — убийства, например, хотя к ним Ная пришла только года через три, когда наткнулась на Луизу, обжилась в Лангрии и обзавелась постоянными клиентами. Нет, чуть раньше, когда познакомилась с лордом Мейсомом, но тогда его задания скорее были обучением неопытного новичка, нежели полноценная работа.

Когда Луизе передали первый такой заказ, она долго мялась, не решаясь отдать его Нае. Тогда все прошло не слишком гладко, и Ная едва не попалась городской страже, а потом, к неудовольствию Лу, хорошенько пошарилась в запасах алкоголя кабаре, чтобы успокоиться после погони и плутания по подворотням.

Сама же смерть «клиента» тронула мало — на ее родине к человеческой жизни относились куда легче, чем в центральных королевствах, особенно на островах, где сохранилась трепетная память о том, как вельвы решали проблемы, насылая на неугодных проклятия.

— Я эмпат и слишком хорошо знаю людей, чтобы их жалеть, — жестко сказала она. — Особенно тех, кто во время выступления засматривается только на задницу и больше ни на что.

— В любом случае, ты тогда нам очень помогла. И мне сейчас. Ты права. Справиться в этот раз было бы сложнее, — улыбнулся Лис и серьезно предложил. — Если что-то понадобится, в Лангрии всегда можешь зайти в третий дом на Кленовой улице. Я твой должник.

— А меня можешь найти у Лу. Заглядывай, если нужно будет разобраться в себе, — Ная хлопнула его по плечу и открыла дверь в дом. Жар спал, и теперь она ощутила, что на улице стояла совсем не летняя ночь. — Пошли, Карл что-то говорил про ужин.

На Центральном проспекте Лангрии бурлила жизнь, и если на подъезде к городу у Наи в голове продолжали крутиться невеселые мысли, то в центре непрерывно движущейся толпы, в окружении привычного городского шума и цокота копыт несущихся по проспекту лошадей, запряженных в кареты, хвататься за них просто не осталось времени, иначе собьют, изящно вытащат из кармана скомканный платок, закружат и утянут совсем в другую сторону.