Когда некто, одержимый бесом, ударил его [святого] в щеку, тот подставил для удара вторую. И посрамленный таким смирением диавол тотчас вышел из тела одержимого и больше не терзал его. Посему говорит Апостол, Рим 12, 21: «Не будь побежден злом, но побеждай зло добром». И еще Господь говорит, Мф 5, 40: «Кто захочет ... взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду». Тогда я понял, что истину сказал Исаия, 9, 5: «Ибо всякое насилие, и грабеж, и возмущение ... будут отданы на сожжение, в пищу огню» [2588] .

Кроме того, в эти дни господин Роландино да Каносса и господин Франческо да Фолиано со своим братом, настоятелем из Карпинети [2589] , и господин Якопино Панчери со своим сыном Томмазино, и с ними многие другие из их сторонников пошли в Парму и приказали сделать знамена и вымпелы и подготовить военное снаряжение, чтобы идти к своим замкам, которые были у них в Реджийском епископстве, для сражения против враждебных им «внутренних» реджийцев, находившихся в городе. И в какой-то день люди из Джессо совершили набег и увели быков и коров с пастбищ жителей Ронколо. Видя это, жители Ронколо увезли свое имущество в Пармское епископство и, покинув дома, оставили свою деревню пустой. А жители Кваттро Кастелла перевезли свои дома /f. 484c/ и поставили их вокруг горы, где находится Бьянелло, на ее с вершине. То же сделали жители Каурезаны, Фарнето, Корниано и Пьяццолы, поставив дома со всех сторон горы Луччо, на самой ее вершине. И люди из Оливето поступили так же. А жители Биббьяно, боясь грядущей войны, сделали укрепления. Жители же Сан-Поло д'Энца в Кавьяно поставили свои дома вокруг приходской церкви, выкопали рвы и наполнили их водой, чтобы обезопасить себя перед лицом грабителя. Так обстоят дела сегодня; конец их неведом, «ибо меч поядает иногда того, иногда сего» (2 Цар 11, 25).

Моденцы же, услышав обо всех бедствиях, постигших реджийцев, весьма испугались и склонялись к тому, чтобы изгнать своих сограждан, пришедших из Сассуоло, с которыми они незадолго до этого уже заключили мир. А те сказали им, что они готовы, следуя их воле, идти в изгнание, подчиниться их решениям и делать все, чего они захотят. И побежденные таким смирением моденцы не тронули своих сограждан, пришедших из Сассуоло, и никуда их не выслали, но еще сильнее, чем прежде, укрепили договор о мире и дружбе [2590] , и устроили пиршества и сочетались взаимными браками, и соединились друг с другом родственными узами [2591] .

Также в вышеозначенном году некий пизанский мастер по отливке колоколов, находившийся в Парме, сделал для пармской коммуны большой, красивый и хороший колокол. И должен был он сделать другой, для кафедрального собора, а расходы на его изготовление взял на себя господин кардинал, происходивший из Гайнаго [2592] . Годом раньше [2593] этот мастер уже сделал один колокол для коммуны, но из-за нехватки металла при отливке у него не оказалось ушей, и поэтому /f. 484d/ его разбили, ибо он никуда не годился. Также еще раньше другой мастер из Пизы сделал еще один колокол, но он оказался незвучным и его не было слышно издали. А когда его подняли с земли и повесили над небольшой деревянной башней возле императорского дворца, который в Парме находится на Арене, он упал с этой башни на землю, но никому не причинил вреда, только сломал ногу одному молодому человеку, который перед этим побил своего отца, и это не осталось безнаказанным, как показало это несчастье с ним и Божий суд. Ибо ударить отца или мать – худший грех, чем просто злословить их, хотя Господь и заповедал, что «злословящий отца или мать смертью да умрет», Мф 15, 4.

А упомянули мы о постройках в городе Парме для того, чтобы описать некоторые из них ради сохранения памяти о них. И чтобы сделать это лучше, следует нам вернуться немного назад. О постройках в городе Парме смотри выше, лист 426 [2594] , также лист 453, также лист 454.

Также в вышеозначенном году, в среду после восьмидневия Пятидесятницы, то есть в четвертый день перед концом мая [28 мая], вооруженные реджийцы, рыцари и пехотинцы, вышли из города, чтобы сразиться с людьми из Джессо, и расположились лагерем возле Камполы. А Кампола – это небольшая речка, которая начинается в Каноссе и втекает в Кростоло. Тогда люди из Джессо вышли против «внутренних» реджийцев с намерением воевать и искали сражения с ними. И оба войска стояли на расстоянии полумили друг от друга и подсылали друг другу людей, которых мы называем соглядатаями и разведчиками, чтобы узнать количество вооруженных и слабые места в том и другом войске. /f. 485a/ И так они провели весь этот день, а потом, измучившись от скуки, в тот же день разошлись без сражения.

А в наступившую субботу трехдневного поста, то есть в последний день мая, а именно в день святой Петрониллы, великое множество людей из Джессо пошло сражаться против прихода Сан-Поло д'Энца в Кавьяно, где в крепостном замке собрались мужчины и женщины. И было это место весьма укрепленным, потому что там были и башня, и церковь, и рвы вокруг, и люди, и камни, и баллисты, и разные другие приспособления. И тут вышел вперед господин Гвидо да Альбарето, один из предводителей людей, пришедших из Джессо, и обратился с речью к тем, что были на башне: «Пусть каждый из вас позаботится о своей душе, сдавайтесь нам и ступайте, свободные и с миром, без всякого ущерба. Если же вы этого не захотите и если будете захвачены силой, то да будет вам известно, что все вы будете повешены без всякого снисхождения». Тогда один из находившихся на колокольне, возмущенный его словами, бросил камень с самого верха башни и попал в голову коня господина Гвидо, так что конь, сделав от страха резкий поворот, едва не упал. И тут сразу те, что были в крепости, начали сражаться с теми, что были снаружи. И в тот день в крепости прихода было не более 40 мужчин, и они ранили 15 противников, из которых трое по возвращении умерли и были похоронены. А те, что были снаружи, видя, что укрепленный приход захватить они не могут, рассеялись по деревне Кавьяно и захватили гусей и кур, каплунов и петухов, поросят и ягнят и, грабя, унесли оттуда все, что захотели. Деревня эта, /f. 485b/ полная всяческого добра, находилась в лесу. И жили там, словно «по обычаю Сидонян», в отдалении от других [2595] . И не было ни одного, кто оказал бы сопротивление врагам, и никто «не открыл рта, и не пискнул» (Ис 10, 14). И сожгли они этой ночью в деревне Кавьяно 53 дома, если считать и хорошие и худые. И они точно так же сожгли бы всех людей, и отпустили их только благодаря мольбам и просьбам братьев-миноритов, противостоявших злодеям.

Видя это, жители Биббьяно дали сто имперских либр людям из Джессо и заключили с ними перемирие на год, чтобы иметь возможность работать без опаски и собрать урожай. А перемирие это было заключено при посредничестве госпожи Беатриче, вдовы покойного господина Аймерико де Палуде [2596] , она же и сестра господина Гульельма Рангони из Пармы.