Случилось однажды так, что некая знатная госпожа, проникшись огромным и неистребимым желанием внимать проповедям брата Бертольда, целых шесть лет неотступно следовала за ним по городам и весям с некоторыми своими спутницами и своим богатством, но за все это время ей так и не удалось наедине и по-дружески с ним побеседовать. Когда же истекли шесть лет и истекли и были потрачены все ее деньги, и в день Успения Блаженной Девы Марии [15 августа] ни у нее, ни у ее спутниц не оказалось провизии, приблизилась эта госпожа к брату Бертольду и рассказала ему по порядку все, о чем сказано выше. Услышав это, брат Бертольд отправил ее к меняле, которого считали богаче всех в этом городе, наказав ему передать, чтобы тот дал ей столько денег на провизию и прочие расходы, сколько стоит один день индульгенции, ради получения которой она целых шесть лет повсюду следовала за братом Бертольдом. Услыхав ее слова, меняла усмехнулся и сказал: «А почем я знаю, сколько стоит один день индульгенции, ради получения которой вы следовали повсюду за братом Бертольдом?» На это женщина ему отвечала: «А он повелел мне передать, чтобы вы насыпали денег на одну чашу весов, а я дуну на другую, и так вы сможете узнать, сколько она стоит». И вот щедрой рукою меняла насыпал денег на одну чашу весов, а женщина дунула на другую, и она тотчас опустилась, словно на другой чаше весов были не деньги, а какой-нибудь пух. При виде этого меняла изрядно удивился и стал все добавлять и добавлять денег, но никак не мог /f. 443c/ добиться, чтобы чаша с деньгами перевесила наконец дыхание женщины, ибо Сам Святой Дух определил, сколько она должна весить; и чаша весов, наполняемая дыханием женщины, перевешивала другую, с деньгами. Меняла и знатная госпожа, равно как и другие женщины, которые при этом присутствовали, увидав, что произошло, поспешили тотчас к брату Бертольду и рассказали ему по порядку обо всем, что случилось. А меняла сказал ему: «Готов я вернуть чужое и из любви к Богу раздать все, что я нажил, бедным, и желаю стать добрым человеком, ибо действительно "чудные дела видели мы ныне" (Лк 5, 26)». Брат Бертольд повелел ему в ответ щедро наделить эту госпожу, из-за которой он все это увидел, и ее спутниц провизией, что меняла со всем тщанием и весьма охотно исполнил во славу Господа нашего Иисуса Христа, Которому честь и слава во веки веков. Аминь.

В другой раз шел как-то брат Бертольд уже «в сумерки в вечер дня» (Притч 7, 9) по дороге вместе со своим товарищем, братом из мирян, как вдруг их схватили разбойники из шайки одного рыцаря и отвели в замок, где их на ночь глядя не только не покормили ужином, но и вообще приняли неласково. Владелец замка так жестоко притеснял своих земляков, что во дворце коммуны было даже изображено, какому наказанию его подвергнут, когда схватят, – короче говоря, его ждала виселица. На следующий день на рассвете главный палач замка явился к его владельцу и спросил: «Как ваша милость распорядится насчет тех монахов, которых привели к нам вчера вечером?» На это хозяин замка отвечал: «Избавься от них», что означало: «Убей их!», ибо, как о Давиде сказано, 1 Цар 27, 11: «И не оставлял Давид в живых ни мужчины, ни женщины, и не приводил в Геф, говоря: они могут донести на нас», – так же можно было сказать и о владельце замка и о его разбойниках, которые одних грабили, других убивали, третьих приводили к себе в замок и /f. 443d/ сажали в темницу, где их держали в ожидании выкупа или же убивали. И вот, когда брат Бертольд спал, а его товарищ, брат из мирян, бодрствовал, погруженный в утреннюю молитву, до него донеслось (ибо их разделяла только тонкая стенка), что владелец замка приговорил их к смерти, и принялся он громко взывать к брату Бертольду, много раз назвав его имя.

Когда до владельца замка донеслось имя брата Бертольда, то он сильно призадумался: а не тот ли это знаменитый проповедник, о котором рассказывали столько чудес? Он тотчас же призвал опять к себе палача и наказал ему не трогать монахов, а привести их к нему. Когда их привели, владелец замка спросил, как их звать. В ответ брат из мирян молвил ему: «Зовут меня так, мол, и так, а это – брат Бертольд, знаменитый и сладкоречивый проповедник, через которого Бог совершает так много чудес». Когда владелец замка услыхал эти слова, он тотчас бросился в ноги брату Бертольду, обнял и расцеловал его. Более того, стал он его молить, дабы из любви к Богу позволил ему услышать, как он проповедует, ибо давно уже желал воспринять слово спасения из уст его. Брат Бертольд согласился, но поставил условием, чтобы он собрал всех злодеев, которые были в замке, дабы все они также выслушали проповедь. Владелец замка охотно пообещал сделать это; и пока он собирал своих разбойников, а брат Бертольд отошел в сторонку, дабы испросить помощи у Бога, приблизился к нему его товарищ и сказал: «Знайте же, /f. 444a/ брат Бертольд, что этот человек приговорил нас к смерти. И если когда-либо вам случалось преуспеть, проповедуя об адских муках и о райской славе, теперь вам тем более понадобится все ваше умение». При этих словах брат Бертольд со всем жаром принялся молить Бога, а затем, возвратившись к собравшимся, так блистательно говорил и так изложил им слово спасения, что все разбойники принялись горько рыдать; и перед тем как оттуда удалиться, он их всех исповедал и повелел уйти из этого замка и вернуть все, что они добыли неправедным путем, и весь остаток жизни провести в покаянии, ибо только так они заслужат жизнь вечную. Владелец же замка кинулся в ноги брату Бертольду и, заливаясь слезами, принялся его молить, дабы он из любви к Богу удостоил его чести быть принятым в орден блаженного Франциска. Брат Бертольд принял его, надеясь получить эту милость у министра. И захотел владелец замка последовать за братом Бертольдом, но тот ему запретил, так как люди, которых он до того притеснял, были на него страшно злы и ничего не ведали о его обращении.

Когда брат Бертольд появился в городе, его жители захотели послушать его проповедь. Все собрались на песчаной отмели реки, где прямо на помосте болтались на виселицах разбойники (чтобы было понятнее, представьте себе песчаную отмель реки Рено в Болонье). И вот вышеупомянутый владелец замка после ухода брата Бертольда воспылал любовью к Богу, и так захотелось ему послушать брата Бертольда, что он напрочь забыл о том зле, которое причинил горожанам. И явился он в город один, и уже было направился к тому месту, где выступал проповедник, как его сразу признали, схватили и потащили, чтобы немедленно вздернуть на виселицу. А все остальные бежали за /f. 444b/ ним, крича и приговаривая: «Повесить его! И да умрет наш заклятый враг позорнейшей из смертей! Ведь это тот человек, "который губил нас и хотел истребить нас, чтобы не было нас ни в одном из пределов" наших», 2 Цар 21, 5. Когда увидал брат Бертольд, что народ куда-то бежит и покидает его проповедь, удивился он весьма и молвил: «Никогда еще такого не случалось, чтобы кто-нибудь уходил с моей проповеди, не дослушав ее до конца и не получив благословения» [2399] . На это один из оставшихся ему отвечал: «Отче, не удивляйтесь происходящему, ибо схватили хозяина замка, который был нашим злейшим врагом, и ведут его сейчас на виселицу». При этих словах брат Бертольд задрожал всем телом и вымолвил со скорбью в голосе: «Знайте же, что и он, и все его сообщники были у меня на исповеди и что я наложил на них покаяние, а самого владельца замка уже принял в орден блаженного Франциска, и теперь он шел сюда, дабы послушать мою проповедь. Побежим же все и освободим его!» Бросились тут все бежать со всех ног, но, когда добежали до виселиц, того уже вздернули, и он испустил дух. Брат Бертольд повелел снять тело повешенного, и тут обнаружилось, что шея его была обернута бумажкой, на которой золотыми буквами было написано следующее изречение из Священного Писания: «Достигнув совершенства в короткое время, он исполнил долгие лета; ибо душа его была угодна Господу, потому и ускорил он из среды нечестия», Прем 4, 13–14. Тогда брат Бертольд послал сказать братьям-миноритам из городского монастыря, чтобы принесли они с собой крест, гроб и [францисканское] одеяние и чтобы увидели и услышали, какие чудеса творит /f. 444c/ Бог. Так и случилось. И поведал брат Бертольд и пришедшим, и остальным всю вышеописанную историю. И унесли минориты тело повешенного, и похоронили его с почестями в своей обители, воздавая Богу хвалы за подобное чудо. И исполнились слова Писания, гласящие, Сир 20, 12: «Иной малым покупает многое». Также он сам мог сказать о себе слова из Книги сына Сирахова, последняя глава: «Видите своими глазами: я немного потрудился – и нашел себе великое успокоение» (51, 35). Этот пример наилучшим образом подходит для обращения грешников, так как нельзя терять надежду на спасение любого, пока он жив, ибо «Господь сказал: "от Васана [2400] возвращу, выведу из глубины морской"» (Пс 67, 23). В этой связи Василий Великий говорит в своем «Шестодневе» [2401] : «Ни один из пребывающих во зле не должен отчаиваться в своем спасении, зная, что именно обработка земли меняет качества дерев». Впрочем, хватит об этом предмете и того, что я уже сказал. Обратимся теперь к нашему обычному повествованию и продолжим то, о чем следует сказать.

В лето Господне 1284, а его мы начали [описывать] раньше, лист 429 [2402] , в XII индикцион, семьдесят два человека из тех, «которые говорят о себе, что они» апостолы, «а они не таковы», Апок 2, 9, и среди них были и отроки, и преклонные старцы, отправились по большой дороге через Модену и Реджо и явились в Парму к брату Герардину Сегарелли, который был у них главным, ибо хотелось им его повидать, дабы отдаться под его власть и получить от него благословение и разрешение странствовать по свету. Завел их Герардин Сегарелли в одну из церквей Пармы, всех их там раздел донага и переодел, и дал наставления, и благословил, и после этого отпустил, /f. 444d/ позволив им идти, куда они хотят. Папа Григорий X из Пьяченцы на Лионском вселенском соборе наложил на них интердикт, дабы они впредь не умножались [2403] , но они тем не менее добровольно облекаются в эти одеяния и бродят по миру, творя немало глупостей. И Бога они не боятся, и людей не стыдятся [2404] , и даже верховного понтифика, наместника Иисуса Христа; и полагают, что, не повинуясь Римской церкви, они спасаются. Верили они, что поступают согласно словам Писания, гласящим, Лк 10, 1: «После сего избрал Господь и других семьдесят двух учеников [2405] , и послал их по два пред лицем Своим во всякий город и место, куда Сам хотел идти».

В том же году, по истечении нескольких дней после вышеупомянутых событий, явились по той же большой дороге двенадцать юниц в плащах, облегавших их плечи. Называли они себя апостолицами, сестрами вышеназванных людей, и шли они в Парму повидать брата Герардина Сегарелли по той же причине, что и другие. Люди эти, «которые говорят о себе, что они» апостолы, «а они не таковы, но» (Апок 2, 9) мошенники и неотесанная и грубая деревенщина, увлекая за собой такого рода женщин, воображали, что ведут себя в соответствии со словами Апостола, 1 Кор 9, 5–7: «Или не имеем власти иметь спутницею сестру жену, как и прочие Апостолы и братья Господни, и Кифа? Или один я и Варнава не имеем власти не работать? Какой воин служит когда-либо на своем содержании?»

Также в вышеозначенном году папа Мартин IV разослал послание с повелением начать крестовый поход против Педро Арагонского, захватившего Сицилию. И привел он четыре причины, по которым он хотел, чтобы проповедовали крестовый /f. 445a/ поход против него. Во-первых, Педро Арагонский захватил церковные земли и владеет ими, не желая подчиняться требованию Римской церкви освободить их. Во-вторых, необходимо было поддержать короля Карла и помочь ему, ибо именно ему Церковь доверила владеть этими землями. В-третьих, потому что там умножались еретики, и преизрядно, а инквизиторы еретической порочности не могли туда попасть из-за людей Педро Арагонского, там находящихся. Четвертая причина заключалась в том, что Педро Арагонский держал в Сицилии свои войска, и нельзя было оказать исстари поступавшую оттуда помощь Святой Земле продовольствием, оружием и ратниками. Но крестовый поход не стали проповедовать, потому что вскоре после этого умер и Карл, и верховный римский понтифик [2406] .

В следующем году, а именно в 1285, в XIII индикцион, сразу после Богоявления [2407] , которое пришлось на воскресенье, в Фодже окончил свой жизненный путь король Карл, и прах его был перевезен в Неаполь и там предан земле. И заметь, что почил он в тот самый день, в который короновался много лет тому назад [2408] . Был он прекрасным воином и снял посрамление с французов, которое те навлекли на себя при Людовике Святом в заморских землях. И оставил он после себя добрых наследников – сыновей и внуков.