Узнав об этом, живущие в Сассуоло возрадовались, но не из-за нанесенной пармцам обиды, а потому что теперь надеялись, что пармцы помогут им справиться с собственными врагами. Даже жители Болоньи, проведав о том, что случилось, послали сказать пармцам, что они хотят служить им и могли бы напасть на Модену с одной стороны, а сами пармцы – атаковать город с другой, поскольку у болонцев были с моденцами старые счеты, и к тому же много возчиков из пармского обоза, которым моденцы нанесли урон, были родом из Болоньи. Но пармцы не приняли предложения болонцев, дабы не навлечь на себя месть моденцев: ведь приближался праздник Рождества Христова, да и потом они не могли забыть те старые узы дружбы, которые когда-то связывали их с жителями Модены. Поэтому пармцы дали возчикам восемьсот имперских либр в возмещение за возы и волов. Убытки от соли они без лишних слов взяли на себя.]

… … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … /f. 437a/

«развратится и предастся соблазну [2340] . Сравняет с землей славу ломбардцев, изничтожит орлово семя [2341] , и вознесет имя свое над всеми земными владыками, и все убоятся и восславят его. Но в назначенный срок воспарит новый орел [2342] , и будет у него клюв сильнее, чем у прежнего, и огромные крылья, и раздастся его клекот. И соберет он [все, что осталось от прежнего] орла вместе, и заклекочет, и нагрянет сила великая в Тринакрийское государство [2343] . И будет ему отдана навеки курица восточная [2344] , и станет она кудахтать, что детеныши ее и орла обижены. Тогда орел со своими сторонниками вооружится и выступит против льва. И будет сеча такая великая, и битва такая кровавая, какой не было от начала мира, когда на земле жили гиганты, и по сию пору. И станет лев [2345] биться вместе со своим воинством, и обнажится алчность; цветок совсем завянет, а бык утратит рога и простится с жизнью. Чертоги философии подвергнутся разорению. И будет лев разбит, и не поможет ему жених, и удалится он в изгнание, и скроется с глаз долой. А потом, собравшись с силами, вновь будет сражаться, сколько хватит сил, и погибнет, теперь уже навсегда. А нареченная невеста совратится, и будет у нее два жениха, но один любовник. Град Энея [2346] будет разрушен, а имя Господа предано поношению. Проклекочет орел и примет чужих богов; проклекочет орел, и никто ему не воспротивится. Партия цветка исчезнет без следа, и никто более не сможет воспротивиться ему, кроме Бога богов. Хвост обломают /f. 437b/ и орлов обуздают.

Королевский грифон [2347] родом из Франции, доблестный, грозный и могущественный, явится на Восток; потемнеет его цвет и отпадет от него хвост, который ему прежде так чутко повиновался, и ломбардцы пристанут к людям грифона и выступят заодно с ними, и убоятся их все твари земные и небесные; и явится он в град Энея, который удостоит его венца. И, найдя гадюку, заклекочет грифон в ознаменование справедливости. А гадюка, покинутая в логове своими двумя отпрысками, и грифон, сопутствуемый многими, сойдутся в сече великой. Гадюке будет видение, что ее ожидает погибель, и обоснуется грифон в ее логове, но недолго будет он повелевать всеми тварями земными и небесными. Соколы сбросят перед ним оперение, и вернется грифон назад к цветку [2348] , и окружит край с двумя именами. Имперская партия со всех сторон оголится. Горе тебе, город богатств [2349] , и тебе, прославленный народ! Сиена не возрадуется – разве что в надежде на будущее. Пусть же радуется тогда жених вместе со столпами Церкви [2350] , ибо недолго будут они умножаться в радости. Возрадуется бесовщина, и наречется партией Церкви, и оголит другую, и побьет камнями церкви. Внемлите, сколь же много [случится] из того, что содержится в книгах пророков. Восстанет некий зверь, который будет сочетать в себе различную окраску и природные начала, и назовется этот зверь леопардом [2351] , и рожден он будет от орла с Севера, и будет он красного цвета, и будут у него орлиные крылья, и будет у него клюв пеликана, и глаза его птичьи будут выдавать в нем безрассудство, и будут у него хвост, сердце /f. 437c/ и сила льва. И будет у него на голове золотой знак, и захочет он подчинить себе всех. Описание и сходство его весьма точное.

Услышав о грифоне, он отправится против него, и пересечет Апеннины, и все прежде утесняемые возрадуются. И с новой силой возликуют сторонники императора, и прилепятся они к грифону; а леопард хотя и небольшой, но силы могучей, повергнет его наземь и обратит грифона в бегство. Тот же станет взывать о помощи к жениху. И снова они будут совещаться на лугах, как победить грифона. Ныне он будет побежден. Но доблестный и могучий леопард воскресит обычай своих предков, поднимет Арфексов [2352] и растерзает его в клочья. О горе, о недоброе предчувствие! О переметнувшаяся к другому удача, от чего все будут скорбеть! И снова горе любящим грифона! Под его властью они расцветут и упьются, но отцветет лилия и воссияют орлы. Цвет природы уничтожится. О ломбардский люд, да убоишься ты, твердыня, доблести грифоновой! Недолго продлится твоя радость! Храм наук умалится. И будет править леопард, и править долго, и возвестит он на это время мир, и какое-то время этот мир на самом деле будет». Конец.

Пусть же каждый понимает в меру своего разумения приведенные выше слова, независимо от того, сказаны ли они Сивиллой или кем-либо еще, ибо в городе Константинополе в храме Святой Софии [2353] есть некая колонна и некие врата, украшенные барельефами на исторический сюжет, смысл которых нельзя постичь, если разглядывать каждый в отдельности. Сказано о мудрости, что она «знает давнопрошедшее и угадывает будущее», Прем 8, 8. В Послании же апостола Павла к Евреям, 4, 13, говорится о премудрости Божией, что «все обнажено и открыто перед очами Его». А о нас говорится, Прем 9, 16–17: «Мы едва можем постигать /f. 437d/ и то, что на земле, и с трудом понимаем то, что под руками, а что на небесах – кто исследовал? Волю же Твою кто познал бы, если бы Ты не даровал премудрости и не ниспослал свыше Святаго Твоего Духа?» То же, Еккл 8, 17: «Тогда я увидел все дела Божии и нашел, что человек не может постигнуть дел, которые делаются под солнцем. Сколько бы человек ни трудился в исследовании, он все-таки не постигнет этого; и если бы какой мудрец сказал, что он знает, он не может постигнуть этого». Вот тебе пример: история Герардо де Роцце из Пармы, что выдавал себя за астролога и прорицателя. Когда изгнанные из его города сторонники Империи захватили местечко Колорно и вступили в него в день святого Доминика [4 августа], они обратились к Герардо де Роцце с вопросом, хорошо ли у них пойдут дела, на что он им ответил, что очень хорошо, ибо они вошли в местечко под знаком Скорпиона. Но не прошло и нескольких дней, как появились пармские сторонники Церкви, прогнали всех сторонников Империи, кое-кого поубивали и вернули себе Колорно; и ничуть не помог сторонникам Империи Скорпион, под знаком которого они туда вошли! Недаром Господь говорит, Ис 44, 24–25: «Я Господь, Который сотворил все, один распростер небеса и Своею силою разостлал землю, Который делает ничтожными знамения лжепророков и обнаруживает безумие волшебников, мудрецов прогоняет назад и знание их делает глупостью».

В том же году в день святой Клары [11 августа] отведал я впервые начинку для равиоли, не дожидаясь, пока ее оденут в тесто. И это я говорю, дабы показать, сколь изощрен стал человек по части съестного в сравнении со своими предками, довольствовавшимися той пищей, которую давала им сама природа. О них-то и говорит Овидий /f. 438a/ в первой книге «Метаморфоз»:

В том же году летом на огородах было множество бабочек. Они отложили яички на листах кочанов, из них через некоторое время вывелись капустные гусеницы, которые поели на огородах всю зелень. Есть такие кочаны, которые зовутся кочанным салатом: «Душица называется так потому, что она – душистая [2355] ; еще до того как люди стали употреблять в пищу зерно и мясо, они питались плодами деревьев и овощами, как животные – травами». Так сказано у Исидора [2356] в «Эти[мологиях]», XII.

В вышеупомянутом году в различных частях света случились землетрясения великие, как предсказал Господь, Лк 21, 11: «Будут большие землетрясения по местам». Случилось так, что брат Роглерий из ордена миноритов в городе Лоди, товарищ визитатора Болонской провинции, возвращался из курии, где он провел какое-то время с одним из кардиналов. Путь его пролегал через местечко Кавренно, где он должен был заночевать и где жители встретили его словами: «Святой отец, в наших краях часто случаются землетрясения». Не успели они это вымолвить, как землетрясение и случилось. И тогда сказал им монах: «Призирает на землю, и она трясется; прикасается к горам, и дымятся» (Пс 103, 32). И добавил: «Земля убоялась и утихла» (Пс 75, 9) и прочее. И еще: «Ты потряс землю, разбил ее: исцели повреждения ее, ибо она колеблется» (Пс 59, 4). Сказав это, монах огляделся и узрел покрытую соломой хижину и заявил, что именно там он хочет расположиться на ночлег, добавив: «Ибо если я заночую в другом месте и рухнет дом, меня может задавить кровлей или черепицей, /f. 438b/ и я там погибну».