Заметь, что по смыслу эти стихи совпадают со словами Соломона, Притч 24, 30–32: «Проходил я мимо поля человека ленивого и мимо виноградника человека скудоумного: и вот, все это заросло терном, поверхность его покрылась крапивою, и каменная ограда его обрушилась. И посмотрел я, и обратил сердце мое, и посмотрел и получил урок». И точно такой же смысл содержится в этих стихах:

Итак, в том же году Вильгельм, маркиз Монферратский [2326] , выдал замуж свою дочь [2327] и обвенчал ее с сыном покойного Палеолога, нынешним правителем греков в городе Константинополе [2328] . В приданое за дочерью дал он Фессалоникийское королевство [2329] , которым маркизы Монферратские владели с давних пор [2330] , а именно со времен великого императора Фридриха I, когда император константинопольский Мануил [2331] уведомил маркиза Монферратского, чтобы тот прислал ему одного из своих сыновей [2332] , за которого он хотел выдать замуж свою дочь. Так и случилось. И выдал он замуж за него дочь свою Кирамарию [2333] , и дал ей в приданое Фессалоникийское королевство. И отошли с тех пор эти владения маркизам Монферратским. Но поскольку из-за господства греков от Фессалоникийского королевства не было никакого проку, /f. 435a/ отдал его вышеупомянутый Вильгельм в приданое за своей дочерью и выдал ее замуж за сына Палеолога в год от Рождества Христова 1284. Сын же Палеолога много тысяч безантов принес своему тестю и даже пообещал, что будет содержать на собственный счет в Ломбардии в течение всей своей жизни пятьсот наемных рыцарей и что этими рыцарями тесть сможет распоряжаться, если случится ему вести какую-либо войну.

Полагаясь на такую помощь, маркиз выступил и захватил Тортону, и при этом многих убил, и взял в плен, как горожан, так и наемников, пришедших со стороны. Епископ в тех краях сам был родом из Тортоны. Спросил его маркиз: «Скажите мне, господин епископ, разве граждане города Тортоны ваши слуги и вассалы?» Ответствовал епископ маркизу: «Нет, сударь». «Тогда, – продолжал маркиз, – что за дело вам, если они соизволят перейти под мое начало?» Епископ в ответ: «Я поставлен над горожанами пастырем, правителем и блюстителем, а вы поднимаете руку на сторонников самой Церкви». На это маркиз изрек: «Господин епископ, коли вы соблаговолите быть мне другом, и я вам им буду, а не то "изолью на" вас "ярость Мою" (Иез 20, 13). Я пошлю войско с тремя капитанами к вашим замкам, а вы отправитесь с ними и уговорите стражей сдать их мне». Отвечал ему епископ: «Сударь, я все сделаю, дабы вы вступили во владение замками».

Всякий раз, когда они приближались к замкам, епископ окликал стражей и всячески уговаривал их сдать замок мар/f. 435b/кизу. Те же заявляли чуть ли не в один голос, да так, что их могли слышать присутствовавшие при том капитаны: «Да будет вам известно, господин епископ, что мы охраняем замок в честь святой Римской церкви и не отдадим его в руки тем, кто постоянно враждует с ее сторонниками, даже вам, пока вы вновь не станете над собой господином». Таким образом отвечали все стражи замков, к которым приводили епископа.

Услышали капитаны войска эти слова и повели епископа назад к маркизу. На полпути они поотстали от него и принялись обсуждать между собой, как лучше епископа прикончить. Тот же, почувствовав неладное, сказал им: «А что до меня, вот – я в ваших руках; делайте со мною, что в глазах ваших покажется хорошим и справедливым; только твердо знайте, что если вы умертвите меня, то невинную кровь возложите на себя и на город сей и на жителей его», Иер 26, 14–15. И добавил епископ, обращаясь к одному из капитанов, приходившемуся ему родней: «Вспомни, что когда-то ты ходил подо мною и я мог причинить тебе зло, "но я пощадил тебя"» (1 Цар 24, 11). В ответ на эти слова безумец тотчас ударил епископа дротиком, или копьем, и нанес ему рану со словами: «Теперь-то уж никогда я под вами ходить не буду». Второй капитан обрушил на голову епископа меч, погрузил его в голову и тяжело ранил прелата. А третий мечом нанес глубокую рану епископу в плечо. Так пал и погиб епископ, зарубленный мечами нечестивцев. Как хорошо подходят сюда слова Давида, в которых он горестно оплакивает убиенного Авенира, 2 Цар 3, 33–34: /f. 435c/ «Смертью ли подлого умирать Авениру? с Руки твои не были связаны, и ноги твои не в оковах, и ты пал, как падают от разбойников».

Услыхав о смерти епископа, маркиз распорядился доставить ему тело покойного. И, собрав всех монахов и клириков, что только были в Тортоне, приказал им с почестями похоронить епископа и даже сам лично, чтобы оказать почет, нес гроб с телом покойного, желая тем самым показать свою непричастность к убийству. А стражи епископских замков исправно несли службу и ничего не отдали во владение маркизу. Сам же он, находясь в Тортоне, принялся набирать войско, ибо намеревался при первом удобном случае сразиться с миланцами. Проведав об этом, находившиеся в Сассуоло наемники явились к маркизу. А к нему самому можно применить слова, сказанные по повелению Господа Илией Ахаву, царю Израильскому, который убил Навуфея, дабы завладеть его виноградником: «Ты убил и вдобавок завладел». Другое Писание там же гласит: «Ты убил, и еще вступаешь в наследство?», 3 Цар 21, 19 [2336] . Впрочем, это совсем не обязательно, ибо здесь же добавляется: «На том месте, где псы лизали кровь Навуфея, псы будут лизать и твою кровь», 3 Цар 21, 19. Отчего так? «Ибо не силою крепок человек», сказано в Первой книге Царств, 2, 9. Об этом же говорит и Мудрец в Притчах, 12, 3: «Не утвердит себя человек беззаконием». Что и было явлено на примере царя египетского Птолемея, когда после смерти своего зятя, которого он обманом лишил /f. 435d/ власти, желая повелевать сразу двумя царствами, он сам умер на третий день, как о том поведано, 1 Мак 11. И у сына Сирахова сказано: «И вот, ныне царь, а завтра умирает», 10, 12. Так обстоят дела сегодня. Конец этих событий неизвестен. Будущее смогут увидеть те, кто останется в живых.

В тот год немало возов с солью поступало в Парму из Червии, что в Романье. И напали моденцы из числа «внутренних» на возчиков неподалеку от Баццано [2337] , и отобрали у них возы с солью и волов из ненависти к жителям Пармы. Этим моденцам из числа «внутренних», до того как началась война между ними и их согражданами на погибель их города, казалось, что можно легко избавиться от всех тех бед, которые потом действительно выпали на их долю. И в этом они полагались на господина Маттео да Корреджо и брата его господина Гвидо, которые сменили в должности подеста Якопо д’Энцола, скончавшегося до истечения срока своих полномочий [2338] . [Они напали на возчиков] также потому, что жители Пармы избегали торной дороги, где надо было платить дорожную подать, а также из ненависти к людям из Сассуоло, которые обещали пармцам защищать их при проезде по верхней дороге и не требовать от них уплаты дорожной пошлины; что они, конечно, сделали бы и на этот раз, если бы до них добрался вестник, когда груженный солью обоз прибыл в Баццано, а тот по глупости своей пришел в город Модену, отправившись к врагам и оставив друзей. Об этом сказал Мудрец, Притч 26, 6: «Подрезывает себе ноги, терпит неприятность тот, кто дает словесное поручение глупцу».

Тогда жители Пармы [2339] , /f. 436a/ [возмущенные происшедшим, послали сказать моденцам: «Вы знаете, насколько опрометчиво поступили, нанеся обиду жителям Пармы, которые с незапамятных времен были вашими друзьями. Ваш поступок тем более безрассуден, что вы по собственной воле сами себе добавили врагов. Ведь вы нанесли урон жителям Пармы и бросили им вызов, словно вам недостаточно той войны, что вы ведете с живущими в Сассуоло вашими же согражданами. Вот почему нам бы хотелось от вас услышать, угодно ли вам искупить и загладить тот урон и оскорбление, которые мы от вас понесли, или нет, и мы с уважением и признательностью примем как ваш положительный ответ, так и отрицательный. Выбирайте поэтому, какой ответ вам более по нраву». Жители Модены, однако, не потрудились не только вникнуть в эти слова, но даже их выслушать.