Я чувствовал присутствие направленного на меня зла. Оно текло с двух сторон полноценными кровавыми потоками: от реки и от зарослей. Были отголоски чего-то третьего, более слабого, тонкими красными пунктирами они тянулись наискосок по кромке озера, и были не злом, а лишь зачатками зла. Всё вкупе возбуждало мою собственную злость. Наконец-то наногранды заработали в полную силу. Зрение обострилось, ускорились реакции. Если бы это произошло ещё под пирсом, тётка Люба была бы жива. Я бы заранее ощутил присутствие людоедов, а дальше вопрос техники.

Возле Приюта хлопнул выстрел, через мгновенье второй, а потом пошло как по накатанной. Били из всего, что имели: дробовики, винтовки, револьверы. Сухие щелчки, громовые раскаты. Не использовали только гранаты, боялись задеть меня. Хорошо, что бояться, значит, ещё не догадываются, что я уже не там.

— Куда дальше? — осторожно спросил Грызун, останавливаясь у края насыпи.

— К лесу. Иди за мной и не вздумай оглядываться. Держись уверенно и нагло.

Он не стал спорить и не стал спрашивать, почему именно так, а не по-другому. Я пошёл первым, выбирая направление по тем самым пунктирам, которые тянулись от озера. Если кто-то из миссионеров видел меня, то доложен принимать за своего. Человек в длинном кожаном плаще, при оружии. Идёт уверенно, не торопясь, точно знает, что ему нужно. Тот второй, за его спиной, чем-то от него отличается, но опасности не представляет…

Возле опушки пунктиры начали сливаться и превратились в пятнышко. Я точно определил его положение — за старой осиной, давшей многочисленные тонкие побеги. Удачное место чтобы спрятаться.

От дерева отделилась тень.

— Кто идёт? — вопросил мягкий, почти детский голосок. Они послушников с собой взяли?

— Гудвин, — стараясь подражать бурлящему басу толстяка, проговорил я.

— Брат Гудвин? Ты разве не остался в миссии?

— Примас послал меня на помощь тебе.

— Кто с тобой?

— Брат Бачиа.

— Брат… Кто? Он же…

Договорить миссионер не успел. Я придавил его к осине, попытку вырваться пресёк на корню, ухватив за горло.

— Дёрнешься, кадык вырву.

— Дон?

Послушник затрепыхался… Нет, не послушник. Послушница. И не просто послушница — Малка! Подружка Белой. Вот так встреча. Примас сполна насладился наложницей и выдворил из гарема. Голова обрита, лицо раскрашено синькой. Она уже не послушница — полноправный член секты, миссионерка.

— Дон, не убивай.

Не убирая пальцев с горла, я обыскал её. Нашёл револьвер, сунул в карман плаща. Ни ножа, ни вил. Из неё такой же боец, как из Гука писатель.

— Сколько вас?

— Не знаю, клянусь Великим… — я сдавил пальцы. — Тридцать, сорок. Я не считала, Дон!

— Как меня выследили?

— Дон… — она почти плакала. — Это всё примас. Только он знает как. Ему Великий Невидимый шепчет…

Или кто-то из Квартирника. Гвоздь, например. А может у штурмовиков утечка. Впрочем, никто из них не мог заранее знать, что я окажусь в Приюте.

Но как-то же они меня нашли?

Однозначно кто-то сдал, и это не дед с бабкой и не старатели. Если бы кто-то из них, то штурмовать Приют, тратить ресурсы и жизни было бы глупо. А примас не дурак, он мужичок прижимистый, людьми своими не разбрасывается. Меня бы потихоньку спровадили или просто повязали и с рук на руки передали миссионерам. А тут такой шум. Если не в Загоне, то в Анклаве наверняка услышали.

— Дон, — засипел Грызун, — кончай девку, уходить надо.

Малка заскулила:

— Не убивай…

— На колени, сука!

Малка послушно опустилась на землю. Её колотило.

— Дон, пожалуйста… я всё сделаю… что захочешь…

Я вытащил из вещмешка скотч.

— Руки перед собой ладонями наружу.

Она вытянула, я обмотал запястья скотчем, рывком поднял её на ноги.

— Пискнешь — шею сверну. Кивни, если поняла.

Она послушно закивала.

— Молодец. Грызун, приглядывай за ней.

Старатель выдохнул:

— Зря, лучше прибить. На кой она тебе сдалась?

Я и сам не понимал, на кой, но убивать девчонку не хотелось, а если оставить, она тут же сообщит миссионерам, куда мы пошли… Наверное, я ещё не достиг того уровня безразличия, когда человеческая жизнь перестаёт иметь значение.

— Зря, не зря, это лишь время покажет, а твоё дело исполнять. Ходу.

Шум возле Приюта стих. Миссионеры забрались внутрь, обыскали здание, теперь пытаются понять, как и, главное, куда я ушёл. Минут через десять-пятнадцать найдут люк, найдут три трупа под пирсом, вычислят направление. Проверят дозорных, выяснят, что одного не хватает. Короче, у нас двадцать минут преимущества.