— И в чём секрет?

— Ну, если б я знал. Если формула выползет наружу, нюхач станет дешевле комплексного обеда.

— Часто нюхаешь?

Грызун хихикнул:

— А чё бы нет? Привыкание не больше, чем от алкашки, без ломок, без похмелья, только в мозгах что-то щёлкает и хочется снова и снова. Затягивает, сука… Но это побочное. Дашь пакетик? Старшина никогда не отказывал.

Врёт. Думаю, Старшина вообще не знал, что он развязался, а сейчас лапшу мне на уши вешает. Но плевать, мне с ним на сушку не идти. Выбраться бы только отсюда.

Возле стены заелозил ногами Клюква, захрипел и затих. Отмучился. Вот кому следовало сыпануть на понюшку, чтоб ушёл в мир иной в ярких красках.

— Ладно, давай так: выберемся, я тебе всё отдам.

— Договор, — расцвёл Грызун. — Теперь как-то жить надо. Артель тазом накрылась, считай, без сотрудничества остался. Жаль мужиков, классные были. Ты в мешке у Прохора не шарил? Там баночка должна быть заветная. Чуешь о чём я? Можем поделить.

Это он о баночке с нанограндами. С последней сушки они взяли почти семьдесят карат, и до этого в ней сколько-то плескалось. Хорошая сумма набежать может.

— Почему нет? Мы теперь с тобой равноправные партнёры. Всё наше, если выберемся.

Я спустился на второй этаж. Вещмешок Прохора валялся возле разбитой стойки. Внутри коробка с пищевыми брикетами, зубная паста, мыло, запасные фильтры для респираторов, скотч. Банки с нанограндами не было. Проверил под обломками, осмотрел труп Прохора, обхлопал карманы. Когда раздался взрыв, он держал банку в руке. Или уже не держал?

— Ищешь чего-то?

Я вздрогнул. Тётка Люба! Она сидела на стульчике у плиты и в темноте комнаты видеть меня не могла. Но слышала шаги.

— Да… вещь одну.

— Эту? — в её ладонях была зажата та самая банку.

— Эту.

— Ты же Дон, так? Тот новенький из артели. А Старшина где?

— Убит.

— Вот как. Словно сговорились. И дед мой тоже, и Ванюшка, — она всхлипнула и замотала головой. — Получается, одна я. И как теперь быть? Одной мне отсюда не выбраться.

— Отсюда никому не выбраться. Будем сидеть и ждать помощи. Утром обязательно кто-нибудь придёт. Услышат выстрелы, сообщат в Загон.

— Сколько вас?

— Двое. Я и Грызун.

— А их?

— Ну…

— Не дожить нам до утра, — она встряхнула банку. — Я тебе её отдам. На. А ты меня выведешь.

— Куда? Все выходы под прицелом. Ждать надо.

— Сидя здесь только смерти дождёмся. А Демидыч всё давно подготовил, как будто знал, что такое случится. Внизу ход есть под пирс. Там не глубоко. Доберёмся до лодок, уплывём к дальнему берегу. Я уже старая, сама не сумею, а ты подсобишь.

То, что Демидыч товарищ предусмотрительный, не удивительно, недаром он столько лет на одном месте просидеть умудрился. И тётка тоже не дура. Оставаться в Приюте, только бога за бороду дёргать. Миссионеры штурмовать здания умеют, вдвоём с Грызуном нам периметр не удержать. Ещё одна граната, и хана.

Я положил банку в вещмешок и поднялся в караулку. Грызун приложил палец к губам.

— Дон, там идёт кто-то.

— Кто?

— Хрен знает. Лица не разобрать.

Я выглянул из-за откоса. Человек в чёрном кожаном плаще двигался вдоль русла к плотине. Непонятно, мужчина, женщина.

— Сын мой, где ты, отзовись!

Примас. Меня передёрнуло. Рука потянулась к кобуре.

— Не молчи, Дон. Ты жив, я чувствую это.

Чувствует он… Я подмигнул Грызуну и чиркнул пальцем по горлу.

— Сдох он! — крикнул старатель. — Нехер было гранаты швырять. Придурок ты, Олово. И вся банда твоя — придурки!

Примас подошёл к насыпи.

— Дон, ты же слышишь меня. Чего ты испугался? Мы тебя любим, мы желаем тебе добра. Не оскорбляй наши чувства. Четверо братьев уже погибли. Хватит! Ты же не хочешь новых смертей.

— Я хочу только одной смерти — твоей! — не выдержал я. — Умри, примас, это и будет добром!

— Могу помочь! — выкрикнул Грызун.

Старатель вскинул автомат к плечу и выпустил полрожка по людоеду. Примас резко сместился вправо, и пули взрыхлили место, где он только что стоял.

— Шустрый, сука, — выругался Грызун. — Видал, какая чуйка? Покруче, чем у твари. Такого из одного ствола не завалишь.

— Сын мой, вернись в семью, — с грустью сказал примас, — мы ждём тебя.

— Хорошо, я подумаю. До утра, ладно?

— Думай, мы подождём.

Я метнулся к Клюкве, подобрал автомат. Ружьишко Демидыча мне больше не понадобится. Вытащил четыре магазина из разгрузки, рассовал по карманам. Следовало бы обшмонать всё, включая ранец, но времени не было. В добрую волю примаса верят только глупцы. Ждать он не станет, нападёт. Нужно торопиться.