Прижимаясь к стене, выглянул в лаз. С этой стороны можно было рассмотреть только озеро, пирс и кусок заросшего ивняком берега. Людей не было. Посмотрел вниз — на земле лежало тело в позе эмбриона. Вот и я причастил почитателя Великого Невидимого к вечному, путь чист ему на Вершину.

Втянул лестницу внутрь, установил заслонку на место. Огляделся. Этого недостаточно. Разломать такое заграждение дело одной минуты. Подтащил стол, придавил заслонку, сверху набросал обломков от стойки и скамеек. Посмотрел на трупы и добавил их к образовавшейся баррикаде. Не по-христиански поступать так с погибшими, но пусть послужат Приюту в последний раз. Зато, теперь заслонку хрен сдвинешь.

Наверху снова заработал калаш. Две длинных очереди, перезарядка, и вдогон ещё очередь. Бой не окончен. Перехватив ружьё в левую руку, поднялся в караулку.

Клюква лежал размотанный в мясо возле стены. Бронежилет в лохмотьях, половина лица чёрная, одна рука оторвана, вторая подвёрнута под себя. Если бы не наногранды в крови, давно бы сдох, а так ещё держится, хотя при таких ранениях ни один самый продвинутый наногранд не залатает. Грызун наложил ему жгут на обрубок, но это лишь продляло агонию.

Старшина лежал на тюфяке. В иной ситуации я бы подумал, что он спит. В лице ни кровинки, вот только чуть выше виска маленькая дырочка. Один небольшой осколок — и всё. А повернись он за мгновенье до взрыва, шагни влево, вправо, и был бы жив.

Общая картина понятна. Миссионерам удалось забросить несколько гранат в караулку, хотя я предупреждал, что за этим надо приглядывать. Одна или две скатились на второй этаж, в результате произошёл маленький Армагеддон. Результат: из защитников Приюта остались только я и Грызун.

Грызун на вид человечишко неприятный. Тощее лицо в мелких морщинах, глаза выпуклые, то ли алкаш, то ли нюхач. Но наверняка в завязке, иначе бы в артель не взяли.

Я склонился над телом Старшины. Жаль его, хороший мужик был. Но раз уж беда случилась, то ничего не поделаешь. А мне из всего этого выбираться, поэтому надо отбросить прочь предрассудки и воспользоваться образовавшимся наследством. Экипировка у погибшего старателя знатная. То, что со стороны выглядело как броник, на поверку оказалось разгрузочным жилетом для страйкбола с домашней доработкой. Арамидная ткань, керамические вставки. На уровне живота открытая пистолетная кобура, рукоять торчит наружу под левую руку. Выше три кармана под коробчатый магазин, с правой один большой — под планшет. Я взялся за пистолет, потянул. ПЛК[1]. Достаточно лёгкий, эргономичный и точный. Магазин на четырнадцать патронов, место под планку Пикатинни. Но самое главное — патрон тот же, что и для МП, а их у меня в заначке под мостом целая россыпь.

— Мародёрствуешь, — просипел Грызун, хотя ноток осуждения в голосе не прозвучало.

— Предлагаешь людоедам оставить? — не поворачивая головы, ответил я. — Или ты в одиночку отбиваться собрался?

— Почему в одиночку? А Прохор?

— Отвоевался Прохор. И дед тоже. Да и Клюква скоро к ним присоединится.

Жилет пришёлся впору. Сверху я надел плащ, повернулся, повёл плечами, не жмёт, не мешает. Примерился к кинжалу. Ни в какое сравнение с ножом брата Гудвина он не шёл, но всё же лучше, чем ничего. Я провернул его в пальцах, поменял хват, сделал несколько коротких пассов. Грызун присвистнул:

— Где такому научился?

— В школе для послушников.

— Покажешь пару приёмчиков?

— За периметром следи, а то вместо пары приёмчиков прилетит очередная пара гранат.

Я сунул кинжал за пояс брюк, потом найду ему более подходящее место. Открыл боковой подсумок: тактический фонарь, монокуляр, патроны россыпью, несколько пакетиков с синим порошком. Вытащил один и продемонстрировал Грызуну.

— Наркота вам зачем?

Грызун ощерился:

— Обезболивающее, — и облизнул губы. — Наивный ты, Дон. После нанограндов это самый ходовой товар на Территориях. Статы не везде спросом пользуются.

— Сколько такой пакетик стоит?

— Смотря где. В Загоне за дозу просят пятьдесят статов. В Квартирнике дешевле сотни не найдёшь. В конгломерации от трёхсот и выше. Я ребят знаю, которые с этого только и живут. Но если поймают с наркотой, сразу яма.

— Хочешь сказать, Загон наркоту в конгломерацию поставляет?

— И в конгломерацию, и в Прихожую. По всем Территориям. Нюхач — это чисто наша затея, загоновская. Слышал, мужик есть такой в Конторе — Тавроди? Он там один из главных.

На слух имя казалось знакомым. Где-то я его действительно слышал, причём не так давно, но ни с какими образами оно не вязалось. Может, потом вспомню.

— И что?

— Это он придумал нюхач, ещё до Разворота. Сотрудничал при городском институте лаборантом-химиком, ну и открыл секрет. Технология вроде бы известна всем, ничего сложного: выпариваешь соцветия крапивницы, сушишь, смешиваешь — и нюхай своё долгожданное счастье. А повторить никто не может. Вроде делают, как положено, в нос сшибает, слёзы градом, а кайфа с гулькин хрен, на двоечку с плюсом. И боль не снимает, так, притупляет чутка.