Перед глазами возникли когтистые ступни, раздался знакомый вздох. Лизун?! Что тут делает эта вечно голодная тварь? Я для него еда, а в данный момент беспомощная еда. Яйца мне завтра отрежут? Да я не доживу до завтра, этот мутант меня обгложет.

Я заелозил по полу.

— Уйди мразь… Уйди! Эй, кто-нибудь! Андрес! Будь ты проклят…

Лизун деловито запыхтел, склонился, впился зубами в запястье. Сердце вздрогнуло, и одновременно лопнули верёвки. Руки освободились, я оттолкнулся от пола и перекатился к стене. Пошарил вокруг себя, ничего не нашёл, сжал кулаки.

— Уйди тварь!

Мысль заработала с увеличенной скоростью. Лизун в трёх шагах. Если прыгнет, можно снова перекатиться, либо ударить его связанными ногами, надо только сменить позу, так будет удобнее. Стоп! У меня же нож!

Я нащупал на бедре рукоять ножа. Андрес не удосужился забрать его, когда уходил. И плащ тоже оставил. У меня теперь и сила, и нож, и… Одним движением я взрезал верёвки на ногах, и уже медленно поднялся на колено, не сводя с лизуна глаз. Тварь сидела смирно. Сейчас я мог убить её. Легко! Но говорят, убить лизуна плохая примета.

Я придвинулся ближе, протянул руку к планшету.

— Я его заберу, хорошо? Это моё. Личное. Понимаешь?

Лизун не реагировал. Совершенно милая, безобидная мордашка. Подумаешь, клыки в палец. Зато глаза добрые. Натурально шимпанзе.

Я обернулся к выходу. Никого. На улице давно колыхались сумерки. Дождаться полной темноты и валить из миссии. Оставаться здесь верх безумия. Я мечтал переформатировать сознание Андреса… Какое там. Всё давно переформатировано. Теперь только бежать, и бежать быстрее, пока кто-нибудь вновь не решил проверить, как там будущий кастрат поживает. Лишь бы стемнело скорее.

Лизун взобрался на нары и свернулся калачиком, поглядывая на меня из-под руки. Вёл он себя более чем по хозяйски, это его пещера, и он не пообедать мной хотел, а просто освободил, чтобы я ушёл. И я уйду, вот только дождусь, когда стемнеет.

Я снова повернулся к выходу, и едва не выругался: для меня сейчас любая темнота — сумерки! Надо уходить немедленно. Подошёл к порогу, выглянул наружу. Видимость не как днём, но всё же разглядел столбы, озеро, но главное — блокпост и охранников. Это моя единственная преграда к свободе. Обойти их не сложно, достаточно держаться стены, но если они вдруг заметят движение на тропе, то не задумываясь всадят мне в спину заряд из крупнокалиберного пулемёта.

Так не пойдёт. Сначала надо разобраться с охраной.

Я вышел из кельи и быстрым шагом направился к блокпосту. Наглость города берёт. Я шёл открыто, не прячась, значит, камня за пазухой не держу. Оба охранника поднялись, один невзначай коснулся пальцами вил.

— Брат Дон? Говорили, у тебя завтра посвящение?

— Так и есть, — кивнул я.

До блокпоста оставалось шагов тридцать. Слишком далеко, чтобы действовать. Если я сейчас проявлю враждебность, наногранды в крови охранников начнут возбуждаться, а моё появление и без того насторожило их. Не уверен, что готов драться с двумя готовыми к бою миссионерами.

— Тебе нужно вернуться в келью.

— В келье душно, а вечер такой хороший. Решил прогуляться. Это ведь не запрещено.

Осталось двадцать шагов, девятнадцать… Мне нужно, чтобы они проявили враждебности и активировали мою силу.

— Тебе нужно вернуться в келью, — уже твёрже повторил охранник. — Если хочешь прогуляться, иди к озеру. Дон!

Одиннадцать шагов, десять… Я считал каждый шаг.

— А почему нельзя в пустошь? Что там может случиться со мной?

— Стоять!

Семь шагов. Всего семь! Шесть… Охранник перехватил вилы, второй взялся за нож. Я развёл руками:

— Братья, вы…

На последнем шаге лезвия вил уткнулись мне в грудь. Я почувствовал, как вскипела кровь, но улыбка с лица не сошла.

— Братья…

Лёгкий поворот корпуса, лезвия соскользнули. Полушаг, удар сложенными ладонями по ушам. Снова полушаг ко второму противнику, удар левой в челюсть. Меньше секунды, и оба лежат у моих ног. Пока не очнулись, связал. Проще было добить, и наногранды советовали сделать именно это. Но сдержался. Ни к чему мне лишний минус в карму, мстить миссионеры умеют.

Посмотрел на дело рук своих. Если бы я обладал такой силой в день, когда боевики Широкова напали на нас…

Если бы…

Обшарил карманы охранников. Хорошо бы лист крапивницы… Ничего. Взял нож, вилы отбросил подальше. Осмотрел пулемёт. Крупнокалиберный Дегтярёва-Шпагина на колёсном станке. Тяжеленная дура. Проверил ленту. Два десятка патронов. Всего-то. Это ему на раз плюнуть. Хреново у миссионеров с боеприпасами. Открыл затворную коробку, выдернул ленту и отбросил к вилам.

Пора уходить.