Говоря это, она вытянула вперед руку, украшенную серебряными браслетами и... разогнала темноту.

Это был туман, который, однако, сворачивался от прикосновения невольницы, словно полоса ткани. Нет, не от прикосновения. Для верности я пригляделся получше. Казалось, туман отступал перед рукой девушки, словно жест ее был приказом, заставляющим туман расходиться. Я шагнул вперед, в открывшуюся под рукой нубийки щель в темноте.

По другую сторону горел мягкий свет. Я остановился на пороге.

Комната передо мной тоже имела греческий декор, однако с некоторыми отличиями. Ее окружало кольцо белых колонн, между которыми царила темнота, как в портале, через который я только что прошел. Вверху плавали облака, слегка розоватые, словно тронутые первыми лучами рассвета или заката. Они медленно двигались, а между ними я видел голубой мозаичный потолок, на котором подобно звездам сверкали яркие точки.

Пол был из какого-то зеленого мха и слегка подавался под ногами. На нем стояли лежанки и низкие столы, а также сундуки и ящики, украшенные рельефами сцен из различных мифов, большей частью знакомых мне. В самом центре пола стоял бронзовый тигель, распространявший свежий, ароматный запах.

"Этот жрец Аполлиона вовсю ублажает себя", - подумал я и повернулся, чтобы поискать взглядом молодых невольниц, которые меня привели. Но я был один и даже не смог бы с полной уверенностью сказать, какой из погруженных в темноту промежутков между колоннами пропустил меня.

Внезапно зазвучала музыка. При звуке невидимых струн я внимательно осмотрелся по сторонам и заметил, как темнота расступается и из нее появляется знакомая рогатая голова, скалящая зубы в улыбке.

Смущенно уставившись на него, я заметил, что один желтый глаз медленно закрывается и открывается, насмешливо подмигивая мне. Потом фавн рассмеялся, оглянулся через плечо и крикнул:

– Вот тот человек. По крайней мере тот, кого Цирцея назвала Язоном.

– Хорошо, - откликнулся другой, басовитый голос.
– Она-то должна знать. Значит, это - Язон!

Через проход в темноте вошел Панир, а сразу за ним - высокий золотоволосый мужчина, словно перенесенный из какого-то античного мифа. Он выглядел настоящим полубогом - высокий, мощного сложения, с мускулами, перекатывающимися под тонкой золотистой туникой, и голубыми глазами, в которых было что-то беспокоящее. Его оливковую кожу окружало, подобно ореолу, слабое мерцание. Мне показалось, что сам солнечный бог Аполлион предстал передо мною.

– Это Фронтис, - сказал фавн.
– Оставляю вас наедине, по крайней мере на время.
– Он быстро направился к колоннам - темнота расступилась и поглотила его.

Фронтис медленно подошел к ложу, опустился на него и кивнул мне на соседнее. Пока я усаживался, он внимательно разглядывал меня.

– Ты Язон, - произнес он, цедя слова, - и значит, мы с тобой враги. Во всяком случае, наши боги враждуют. Есть в этом какой-то смысл или нет, не мне решать. Но сейчас в этой комнате нет никаких богов... по крайней мере я надеюсь на это. Так что выпьем.
– Он вынул из-за кушетки хрустальный потир, наполненный желтым вином, сделал небольшой глоток и подал мне. Я пил долго и жадно, потом отставил сосуд в сторону и перевел дух.

– Я не говорил, что я Язон, - заметил я. Он пожал плечами.

– Я слишком молод для жреца, - обезоруживающе признался он.
– Это чистая случайность, что я так много знаю. Есть вещи, которые мне неизвестны, и это может оказаться выгодным для тебя. Зато Офион... именно он настоящий жрец Аполлиона и представляет для тебя большую опасность. Потому, что верит в богов.

– А ты... нет?

– Ну, разумеется, верю, - ответил он и улыбнулся.
– Но не думаю, чтобы это были боги: уж больно они похожи на людей, разве что чуть поумнее нас. Осталось еще вино? Прекрасно...
– Он выпил.
– А сейчас, Язон, поговорим как разумные люди. Офиона мучают суеверия, и его можно понять. Я прошел обучение, и хотя есть вещи, которых не могу объяснить - например, корабль-призрак, - однако падаю ниц перед Аполлионом только во время службы в храме. Здесь, в этих покоях, мы можем разговаривать свободно и задавать друг другу любые вопросы. Например, почему ты не бежал, когда тебе дали возможность?

– Невежда подобен слепцу, - ответил я.
– А слепец не бежит, если подозревает, что может встретить пропасть на пути.

Фронтис внимательно разглядывал меня.

– Корабль-призрак прошел сегодня мимо Гелиополиса, и две наши галеры отправились в погоню, - произнес он.
– Одна из них привезла тебя сюда. Существуют всевозможные пророчества, легенды и предупреждения... слишком много всякого! Говорят, что когда вернется Язон, проклятие будет либо снято, либо еще усугубится. Все это таинственно, слишком таинственно. Но если человек вопрошает богов, он рискует получить в ответ молнию, и это наилучшим образом отучает от любопытства.
– Фронтис кашлянул и вновь пожал плечами.
– Здесь не святой храм и не святилище алтаря... Ты носишь странную одежду. Много поколений прошло со времен первого Язона. Я знаю, что ты - не он. Но кто же ты?

Как я мог ему это объяснить? Я молча смотрел на него, а он улыбнулся и вновь предложил вина.

– Я изучаю и точные науки, и теологию, - сказал он.
– Позволь, я попытаюсь угадать. Где-то во времени и пространстве существует иной мир, из которого ты прибыл. Ты из рода Язона и обладаешь его памятью, подобно тому, как душа первой Цирцеи живет в Маске и заявляет о себе, когда новая Цирцея приходит служить богине в храме на Эе.

– Тебе это известно?
– опросил я.
– В таком случае, ты первый из встреченных мною, являющий хотя бы видимость цивилизованного человека. Мне кажется, что ты прав. Но я по-прежнему остаюсь слепцом. Я даже не знаю, где нахожусь.