– Почему я должен был бежать от ваших солдат? Офион продолжал молчать, зато Фронтис спросил:

– Зачем скрывать это от него? Он далеко не глупец. Может, мы с ним договоримся?

Офион словно язык проглотил, зато молодого жреца явно осенила некая идея.

– Ну что же, Язон, вот ответ на твой вопрос. Мы хотели, чтобы ты бежал, ибо при этом ты мог привести нас к молодой Цирцее. Ты и сейчас можешь это сделать. Если ты поможешь нам, то не умрешь. Правда, Офион?

– Правда...
– буркнул жрец. Мне показалось, что на мгновение лицо Фронтиса озарила улыбка.

– Итак, Язон, заключим сделку. Что ни говори, а жизнь лучше, чем смерть. Разве нет?

– Может, да, а может, и нет, - ответил я.
– Мне ничего не известно о молодой Цирцее. Почему бы вам не поискать ее на Эе?

– Жрица с Эи - это старая Цирцея, - сказал Фронтис.
– Она уже давно не служила богине, и сейчас очень слаба. Понимаешь, когда Цирцея умирает. Маску передают очередной жрице - следующей Цирцее. И вместе с Маской переходит сила Гекаты. Поскольку Цирцея с Эи очень слаба, а столкновение между достойным Аполлионом и богиней мрака неизбежно, богине понадобится сильная рука и новая, молодая жрица. Эта жрица и есть новая Цирцея, очередная наследница Маски. Она была здесь, в Гелиополисе.

– Я слышал об этом. Вы убили ее, - выпалил я.

– Нет, не убили, - ответил Фронтис.
– Она бежала. Девушка не могла покинуть город - у нас превосходные стражники на стенах. Таким образом, поскольку сеть предназначения слагается в определенный узор и поскольку вернулся Язон, мы должны найти молодую Цирцею и убить ее. Если она выживет и наденет Маску, то с ее и с твоей помощью Геката сможет вести войну с Аполлионом, а момент затмения слишком близок, чтобы сидеть сложа руки. Лучше бы тебе договориться с нами, Язон. Кто может сражаться с богами? Он старался убедить меня, но его голос выдавал лицемерие. Все время он украдкой посматривал на дремлющего Офиона.

– Я не могу привести вас к этой вашей Цирцее. Если уж вы не знаете, где она, то откуда знать мне.

Фронтис внимательно посмотрел на меня и усмехнулся.

– Есть некто, и он знает наверняка, - сказал он.
– В таком храме, как наш, сплетня бежит быстрее крылатого Гермеса. Я уверен, что известие о прибытии Язона уже передается из уст в уста. Достаточно просто подождать. Рано или поздно - скорее, рано, насколько я знаю Гелиополис, - ты получишь сообщение о том, что нужно делать. И куда идти. Вот тогда...
– Он умолк и многозначительно поднял брови.

Я ничего не ответил, и Фронтис продолжал:

– Тогда ты придешь ко мне. Или дашь знать. Ты поселишься здесь, в храме, где-нибудь на краю, чтобы посланцы могли легко добраться до тебя. Очень приятное жилище, друг мой. Ты не будешь страдать от одиночества - у нас есть талантливые невольницы, которые...

– Которые превосходно шпионят, - закончил я.
– Ну ладно, допустим, я согласен. Допустим, я найду для тебя эту девушку. Что тогда?

Голубые глаза жреца недоуменно взглянули на меня, но я отчетливо прочел в них ответ - острый кинжал или стрела в спину. Одно можно было сказать наверняка: он был гораздо ближе к моей цивилизации, чем кто-либо другой в этом чужом мире.

Однако сказал он только:

– Награда, которую стоит заслужить, если ты имел в виду именно это. Чего ты хочешь больше всего, Язон?

– Правды!
– воскликнул я с внезапной злостью.
– Меня тошнит от всех этих уверток и полуправд, от лжи, которой ты меня кормишь, с такой легкостью обещая награду. Я знаю, какая награда меня ждет!

Фронтис рассмеялся.

– Да, Язон всегда умел торговаться. Хорошо, раз уж правда настолько... Признаться, убить тебя легче всего было бы, когда молодая Цирцея попадет в наши руки. Разумеется, я сразу подумал об этом. Но ты сообразительнее других, и я, чтобы избавить тебя от сомнений, пожалуй, должен дать клятву, которую не посмею нарушить. Итак, чего ты требуешь от нас, кроме правды?

Я на секунду прищурился, испытывая неодолимое желание выбраться из этой западни. Стать свободным, вернуться к собственной жизни, избавиться от хаотических воспоминаний, всплывших в моем разуме после слишком глубокого психического зондирования. Вот чего я хотел больше всего избавиться от воспоминаний Язона!

Об этом я и сказал им.

– И тогда, если смогу, - добавил я, - я найду для вас эту девушку, пусть даже мне придется разрушить город голыми руками. Ты сможешь освободить мой разум?

Фронтис поджал губы и пристально глянул на меня, прищурив глаза. Потом медленно кивнул, и мне показалось, что в его мозгу рождаются и другие идеи - изощренные и коварные.

– Да, если ты об этом просишь, - ответил он.
– Клянусь алтарем самого Аполлиона, и да затопчет меня Агнец огненными копытами, если я тебя обману. Как только ты освободишься от Язона, исчезнет повод плохо относиться к тебе. Ты станешь безопасен для нас. Клянусь, ты получишь свободу, когда представишь нам девушку.