— Знаешь ли ты, душа, сколько я оттёр слёз с людских щёк, сколько я провёл сражений с демонами, будучи не настолько виртуозным в битвах, как мой брат Михаил, для того, чтобы ты и подобные тебе, неблагодарные твари, как правильно ты заметила, слишком вонючие и думающие исключительно только о своём благе, могли дышать этим воздухом на земле, являющимся дыханием самого Создателя? — он чуть помолчал, внешне оставаясь спокойным, но внутри, я слышала, клокотало пламя, как в закрытой печи, — и да, я тот, кто может помочь тебе.

Робость тут же как рукой сняло. Я сощурила глаза и приблизила своё лицо к его, дрожа от гнева, зло прошипела:

— Вы уже помогли Солидафиэлю, он убит.

Архангел Гавриил расхохотался моей дерзости, и я, не ожидавшая такой реакции, удивлённо захлопала ресницами.

— Не думай о том, кого уже нет, подумай о себе, душа, тебе предстоит суд ещё при жизни, и судить тебя будут высшие силы, которых ничем не подкупить, ты позволила себе запретную связь, зная, что идёшь против законов Творца, а ещё ты покушалась на Сатану, — его голос рокотом прошёлся по маленькой подсобке, сотрясая стены.

— Я бы и сейчас так сделала, — шепнула я, и моя фраза срезонировала с колебаниями его голоса, столкнувшись и поглотив друг друга.

— А ты безрассудна, душа, — произнёс он уже мягче, по-другому глядя мне в глаза.

— Это всё, что мне осталось, — снова шепнула, изо всех сил стараясь не заплакать, и, глубоко вздохнув спросила: — Ты убьёшь меня перед тем, как отправить на небеса?

Он чуть поморщился, и его голос опять стал равнодушным, отстранённым и чуть высокомерным:

— Нет, душа, я всегда вхожу в Царство Небесное исключительно золотыми воротами.

Произнеся эти слова, он пальцем толкнул меня в плечо, и я стала падать, пытаясь зацепиться хоть за какой-то предмет в этом мире, но всё уплывало перед глазами и руками. И я продолжала падать, сделав оборот вокруг своей оси на триста шестьдесят градусов, оказавшись вновь рядом с архангелом, только уже в другом помещении.

Я огляделась: высокие светлые потолки, изукрашенные фресками, знаменующими единение и мир всех со всеми, а в огромные окна бил яркий свет. Я в раздражении от вящего великолепия глазами искала райские кущи и поющих птичек в них. Вдруг мне стало тошно от всей этой чистоты и прилизанности. Я взглянула на Гавриила, он усмехнулся, прочитав эмоции на моем лице.

Архангел прошёл за огромный письменный стол и сел, указав сесть и мне. Я нехотя опустилась на невероятно мягкий стул, прямо напротив мужчины. Он молчал и смотрел в бумаги, его руки были сцеплены перед собой. Я не нарушала тишину, мне хотелось верить в то, что он тот, кто может помочь мне. Других вариантов не было.

— Суд вот-вот состоится, душа, — начал он и, не меняя положения головы, исподлобья посмотрел на меня, прожигая насквозь, — а я — единственный, кто вызвался защищать тебя…

— Почему? — тихо спросила я и внимательно вгляделась в холодные синие глаза, в которых читался твёрдый расчёт наполовину с осознанием собственной превосходности.

— Потому что впервые человеком и демоном нарушен естественный ход вещей, нарушен закон перемирия… — он заколебался впервые с момента, как я увидела его. — Хотя это понятие и не вполне подходит под ваш с демоном случай… Это казуистика, но всё-таки…

Он снова замолчал, глубоко задумавшись. Это дело было для него новым, азартным и захватывающим. Как будто вечно скучающий ребёнок увидел интересную игрушку и увлёкся ею.

— А ещё ты — доказательство, что даже во Вселенной великого Творца бывают исключения из правил, что возможно всё и что не всё так идеально, — это было произнесено слишком горячо и с чувством для бесстрастного архангела.

Затем он опомнился, и его взгляд вновь обрёл равнодушие и беспристрастность. А мне стало любопытно узнать причину такой горячности. Архангел умолк, но его взор с интересом учёного скользил по мне.

— А ещё мне очень любопытно: за что ты полюбила падшего? — наконец проговорил он, обозначив свой интерес, и уставился в упор.

Мне захотелось провалиться сквозь землю, в моём случае сквозь небо, или раствориться в воздухе, настолько было неприятно и невероятно трудно выдержать испепеляющий внутренности взгляд одного из главных архангелов библейского пантеона.

Я глубоко вздохнула, призывая на помощь всё спокойствие Солидафиэля, так, как будто он стоял рядом и сжимал мне плечо, призывая быть твёрдой, и заговорила:

— У тебя, Архангел, было так, что ты испытывал трепет от близкого присутствия живого существа рядом, весь стремился к нему от клеточки кожи до дыхания души? У тебя кололо в сердце от того, что его нет рядом, ты умирал и возрождался в чьих-то объятиях, хотел ли ты быть с кем-то и никогда не разлучаться? Ответь мне.