Его лицо оставалось спокойным, но в глазах горел огонь, посильнее чем в преисподней, как будто там сгорала его душа. Я молчала — умолк и он. Что могли сказать друг другу два существа разных рас во вселенной, где их случайно столкнули обстоятельства, причины о которых были известны только архангелу? Он не ответил на мой вопрос.

— Когда будешь выступать перед судьёй, будь предельно честна, Астрея не любит ложь, — он снова внимательно посмотрел на меня и усмехнулся, — и она любит стыдливых.

Я опустила взгляд на свои руки — привычка, перенятая у Сола — и поняла, что мне всё равно, что со мной будет дальше. На земле я была никому не нужна, только Солу, которого я любила, но и он умер. Мне и вправду было всё равно.

— Почему ты, архангел, защищаешь меня, неужели только хм… профессиональный интерес? — вопрос сам собой слетел с губ, и я хотела прикусить себе язык, но было поздно, для человека, которому всё равно, слишком живо.

— Ты одна из половин того, что я жду и лелею больше всего, — загадочно произнёс Гавриил, и его взгляд скользнул к моему животу.

Я всё ещё непонимающе смотрела на него, но он и не думал выдавать свои секреты или делиться планами. Я была чем-то, что было ему нужно для каких-то своих целей, и я пока ещё не понимала, для каких.

— Я нужна тебе, архангел, а что потом? — произнесла я слабеющим голосом.

Он вновь внимательно посмотрел на меня и холодно усмехнулся, произнося фразу так, словно чеканил каждое слово:

— И чего же ты хочешь, душа?

И я почти что сдалась, я почти что заплакала. Горло душило от боли, а сердце почернело от горя.

— Пусть Солидафиэль будет жив, — прошептала я.

— Цена? — в азарте произнёс он, весь устремившись ко мне, и я впервые увидела в его глазах какое-то подобие чувств, которые действительно серьёзно его задели.

— Любая, — вновь обречённый шёпот, опять растворившийся в великой игре всемогущих.

Я чувствовала, что горько пожалею об этой фразе потом, но сейчас мне нужна была надежда, пусть и призрачная. Гавриил резко откинулся на спинку своего кресла и сощурил глаза.

— Твои слова, — произнёс он, словно бы заключая со мной сделку. — Тебя пригласят, а теперь ступай, душа.

Я встала и с удивлением увидела за своей спиной незаметно подошедшего прекрасного юношу с белокурыми волосами. Он взглядом ждал указаний Гавриила по поводу меня. Я вновь взглянула на архангела.

— Пусть побудет в Саду, — приказал он юноше и снова уставился в бумаги, как будто меня не существовало.

Прекрасный ангел рукой указал следовать за ним, и я пошла, в дверях всё же обернувшись на заваленный бумагами стол, и встретилась врасплох со взглядом Гавриила. Сцепились словно бы два огня, но разных: один — холодный, другой — живой. Одной стихии, но настолько противоположные, что никогда не поймут друг друга.

Юноша удалялся, и я поспешила за ним, по дороге выбрасывая все мысли прочь из головы, вновь погружаясь в свою скорбь, но где-то глубоко в душе лелея смутную надежду от слов о Соле одного из могущественных существ этой вселенной.

Меня провели в чудесный сад, который благоухал и цвёл настолько великолепно, что все земные сады меркли перед его красотой, а запахи просто гасли перед ароматами, царящими здесь. Среди этого превосходства стояла трепещущая от горя душа, ожидавшая суда над собой, не видевшая своей вины, виновная лишь в том, что любила. Слезы сами потекли из моих глаз, и мне захотелось стать птицей.

— У меня в саду не рыдают, а радуются, — произнёс за спиной скрипучий голос.

Я, вздрогнув, обернулась. Седой старичок невысокого роста в больших резиновых сапогах и перчатках, опершись на лопату, с лёгким прищуром и широкой улыбкой смотрел на меня.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась я и, оглядевшись вокруг, увидела, что мы были в саду одни, не удержавшись, спросила: — А вы — садовник?

— Я-то? — он неожиданно расхохотался по-доброму и так заразительно, что и мне захотелось улыбнуться, что я и сделала. — Да, здесь я садовник, — вдруг он неожиданно предложил мне: — Хочешь помочь?

— Да, конечно, — с готовностью согласилась я, занять себя — это самое лучшее сейчас, моим рукам нужна работа, чтобы не бездействовать и отогнать от себя мрачные мысли.

Старичок внимательно посмотрел на меня и достал из брюк пару перчаток, а из стоящего рядом ведра вынул небольшую лопатку для цветов. Он привёл меня к взрыхлённой грядке и жестом указал на рассаду в деревянной кадке. Мы перетащили её поближе к земле и принялись сажать ростки чудесных цветов, некоторые уже сейчас великолепно пахли. Я могла себе только представить, как они будут благоухать, когда расцветут в полной мере. Я сама не заметила, как включилась в работу, встав на колени и перепачкав щеку землёй. Услышала громкий смех старичка и недоуменно посмотрела на него, стирая проступивший пот предплечьем руки.