Она повернула голову, пытаясь рассмотреть, что происходит за спиной, когда к соседнему столбу подошел Дарма без рубашки, и, добровольно обняв столб, дал заковать себе руки. Лу замотала головой, пытаясь что-то сказать, но кроме тихого "нет, нет" ничего не получалось. Прозвучал первый щелчок, Лу вздрогнула. На спине мужчины появился кровавый след. Пять щелчков и пять ударов — Дарма не выдал ни звука, стоя, словно изваяние, с прямой, истекающей кровью спиной. Зато Лу рыдала. Тихо всхлипывая, она проклинала себя, чувствуя, как угрызения совести сминают ее своеволие. Судьи именно этого и хотели от нее — чувства вины. И они добились своего — вины у Лу было через край. Она не осмеливалась повернуть глаза к Дарме, настолько мерзко она себя никогда не чувствовала. Наверное, она к нему теперь никогда не сможет подойти. Ей сняли цепи, и Лу наконец полностью смогла опустить свои стопы на землю. Она стояла, потирая онемевшие руки, все еще опираясь корпусом о столб, не доверяя трясущимся ногам. В это время зрителей начали разгонять солдаты Дармы, а совет встал со своих мест и удалился за ненадобностью.

Лу прерывисто вздохнула, собираясь попробовать отстраниться от столба и направиться подальше от этого места, когда ей кто-то аккуратно стянул полы порванной рубашки, прикрывая располосованную спину. Девушка обернулась. Перед ней возник торс Дармы, и она еще ниже опустила голову — нет, не сможет она сейчас вынести его взгляд. Дарма нежно притянул ее к себе, стараясь не касаться израненной спины и Лу, не выдержав, всхлипнула в голос, за что тут же себя еще больше возненавидела. Кожа Дармы обжигала даже сквозь ткань рубашки, он аккуратно приподнял подбородок Лу, и ей все же пришлось посмотреть ему в глаза. Дарма с добротой и сочувствием смотрел на девушку с легкой улыбкой на губах. Он осторожно вытер шершавой рукой ее щеки, и Лу чуть улыбнулась.

— Спасибо. Дарма… я не знаю… Я не хотела этого. — Лу почувствовала, как ее начинает бить крупная дрожь и мужчина, шикнув, снова прижал ее к груди.

— Все хорошо. Я тебя не виню. Пойдем к Собиану, тебе лучше прилечь.

Лу лежала на животе в своем родном госпитале, и Собиан в который раз за последнее время обрабатывал ей раны. В нос бил цветочный аромат пасты, которую доктор аккуратно втирал в глубокие продольные разрезы, заклеивая смоченными в обезболивающем растворе бинтами. Закончив с девушкой, Собиан принялся за Дарму. Тот отказался лечь, оставшись сидеть на табурете.

Лу, решив, что быть единственным лежачим больным, ниже ее достоинства, попыталась встать. Это было тяжелее, чем казалось. Сдерживая при друзьях вздохи боли, она все же села и кожа на спине тут же болезненно натянулась. Доктор осуждающе помотал головой. Он привык терпеть подобное упрямство от капитана, но от Лу…

— Тебе лучше лечь — голос Дармы вновь превратился в лед. Лу перестала его понимать, то он нежен с ней, то готов убить. Ей всегда казалось, что непостоянство — признак женской натуры, а тут…

— Тебе тоже. — Дарма недовольно поморщился.

— Сразу же после заживления ран ты отбываешь в город. Я передам письмо моему другу, он поможет тебе устроиться. — Мужчина недовольно зашипел, по-видимому, доктор особенно рьяно нажал на рану.

— Я не поеду в город. — Лу и Дарма испытывающе уставились друг на друга. Собиан, с опаской подняв глаза, вновь опустил взгляд к спине капитана, не рискуя встревать. Лу отчаянно пыталась не смотреть на мускулистый торс мужчины, ощущая, как начинает предательски краснеть.

— Ты уедешь в город! Это приказ.

— Ты военный, я — нет. У меня нет командира. — Дарма угрожающе зарычал.

— Я — твой непосредственный и единственный командир. Если посмеешь ослушаться, я сам лично выпишу тебе еще десять плетей, и очень может быть, сам возьму плетку в руки. — Лу поморщилась при упоминании о плети, но подумала, что даже ей не удастся довести его до такой степени злости, чтобы он своими руками стал ее избивать. А вот приказать, наверное, может. Наверное…

— Не хочешь так, давай по-другому. У меня есть ценная информация касательно мертвецов, и я готова выдать ее тебе прямо сейчас в обмен на мою свободу передвижения.

— Никаких условий, ты — уезжаешь.

— Ну, тебе же хуже. — Лу отвернулась в сторону, делая вид, что очень занята разглядыванием стены. Дарма глубоко и со звуком вздохнул. Собиан наконец завершил свой нелегкий труд, и капитан через адские муки стал натягивать на себя рубашку, стараясь не слушать недовольного ропота лекаря.

— Я готов обменять информацию на пребывание в Форте до свадьбы твоего друга — Боно, при условии, что ты и близко не подходишь к стене и, конечно же, если информация стоит того.

— Когда у них свадьба?

— Через два месяца. — Лу задумалась. За два месяца она вполне себе выбьет место в Форте не мытьем, так катаньем.

— Я согласна. Но вы должны произнести это вслух при свидетеле.

— Что?

— Обещание.

— Я же уже сказал?

— Нет, нет. Полным текстом.

— Ты меня с ума сведешь! — Дарма застегнул рубашку на несколько пуговиц, но, не заправляя ее в брюки, снова сел на табурет. — Я обещаю, что если информация будет ценна для Форта, ты сможешь остаться здесь до последних чисел июля.