— Так можно, если Эрик согласится. Но он согласится. Ты скажешь, что за тебя выступит старший мужчина твоей семьи, и, так как он не маг, дуэль будет без магии. Эрик согласится. Я не буду его убивать, просто чуть попинаем друг друга и инцидент будет исчерпан. Кто бы ни победил, госпоже будет приятно просто от факта того, что из-за неё случилась дуэль.

Барт опять взялся за голову и закрыл глаза, пытаясь осознать. Открыл и ровно сказал:

— Почему вы его сами не вызовете?

— Потому что госпожа Вероника мне юридически не принадлежит. Если я полезу защищать её честь, то объявлю её своей де-факто, что похоронит её репутацию. Даже если я на ней на следующий день женюсь, она всё равно на всю жизнь останется с клеймом падшей женщины. А если её будет защищать брат, то это совсем другое дело.

— Но де-юре я не брат. Это не создаст проблем?

— Не создаст, если она представит тебя всем как брата на балу. Я об этом позабочусь.

— Спасибо.

Он замолчал, опять пытаясь найти какой-то способ объяснить. И сказал:

— Вы знаете, какое по закону наказание за изнасилование?

— Пять медяков, — понимающе усмехнулся Шен, как будто ждал этого вопроса.

— Да.

Барт не знал, как продолжить, и хотел просто разрезать рану и показать сломанные кости, в надежде, что Шен сам всё поймёт и сделает выводы. Шен усмехнулся ещё более мудро и иронично, и сказал:

— А за убийство — пятьдесят золотых. За простолюдина. За аристократа больше.

Барт медленно округлял глаза, а Шен улыбался всё циничнее, неприятно напоминая ему Эльви с её непробиваемым ожиданием от жизни плохого просто на всякий случай. Шен кивнул:

— В тюрьмах сидят не убийцы и воры, там сидят нищие. Богатый убийца просто платит виру. Богатый вор даже до суда не добирается, его отпускают раньше, за недостатком улик. Богатый насильник вообще зачастую рассматривается как благодетель. Так всё устроено.

— Плохо устроено.

— Вырастешь — переделаешь, — кивнул Шен, с таким видом, как будто Барт замахивается на законы физики. Барт промолчал. Шен осмотрел его с задумчивым видом, и вынес вердикт: — Иди спать. Завтра после утренней тренировки подойдёшь к Мартину, если не передумаешь выходить на дуэль. Если передумаешь, подойдёшь ко мне, я согласую замену и выступлю сам. Иди.

— Хорошо.

Барт поклонился и ушёл телепортом.

Он долго не мог уснуть, прокручивая в голове весь сегодняшний день и воображаемые варианты завтрашней дуэли, а когда уснул, ему снился синий труп, который после удара поднимал голову и давал сдачи, было больно. Когда будильник зазвонил, он был ему рад.

Есть не хотелось, он сходил в столовую, но наслушался шуточек от повара и дежурной смены, поизображал каменное лицо и ушёл, рассовав по карманам конфеты и хлеб, на потом.

«Если это „потом“ вообще будет.»

Он слишком много думал о смерти в последнее время.

Тренировка закончилась, из спортзала стали выбегать потные и весёлые бойцы, Барт стоял у стены снаружи, слушал, как они подпрыгивают и бьют ладонями по амулету регенерации на выходе.

«Мне так не жить.»

Когда вышли все, он заглянул в дверь и увидел сидящего на матах в углу Мартина, он кивнул ему и подозвал ближе, Барт подошёл, сел на соседний мат и стал молча ждать. Мартин усмехнулся и сказал:

— Ну что, ты уже осознал, что вызвал на дуэль лучшего бойца отдела?

Барт медленно кивнул. Мартин добавил:

— Тогда начинай осознавать, что ты вызвал на магическую дуэль лучшего друга Артура Шарифа.

— И чё? — мрачно вздохнул Барт. — Они не родственники. А даже если умудрятся ими стать, Артур за него против меня не выйдет, он точно знает, что я криворукий, и могу убить или покалечить совершенно случайно, без злого умысла. Артур не пойдёт на такой риск ради Эрика, и ни ради кого не пойдёт, он бережёт здоровье.

— Ты совершенно прав — Артур не выйдет за Эрика драться, да. Артур просто снимет с себя парочку фамильных артефактов, которые делал его великий дед, или ещё более великий прадед, или даже отец, с тебя и отца хватит. Эрик возьмёт эти артефакты в круг и активирует, на это много ума не надо. Да?

— Да, — медленно сказал Барт, постепенно начиная холодеть от этой мысли.

Мартин хлопнул его по плечу и встал:

— Ты осознавай пока, а я пойду помоюсь, позавтракаю и вернусь. Можешь пока размяться. Или помолиться. Давай.