Родители Златы приехали в клинику через несколько часов. Взбудораженные, нервные, готовые разорвать всех и вся на своём пути. Они ругались с персоналом, орали, кому-то постоянно звонили, но при этом выглядели настолько перепуганными, что их становилось жаль.

Всем, кроме Павла Аркадьевича, который не хотел даже смотреть в их сторону. Ему было слишком противно находиться рядом с ними. С теми, кто так красиво "проявляет" сочувствие, а потом также красиво доводит собственного ребёнка до суицида. Несмотря на попытки, мужчина не мог забыть, как её такую слабую и почти не дышащую привезли в отделение.

Голубем мира он не был, но и сволочью тоже. Впрочем, когда разъярённые родители встали перед дверями палаты, все эти рассуждения перестали иметь значение. С другой стороны, морально к этому Павел Аркадьевич подготовиться успел.

Мать Златы привычно трясло, её лицо было багровым, и с минуты на минуту врач ожидал угроз, требований и, разумеется, проклятий. Отец же девушки стоял за спиной жены, явно готовый поддержать любую идею. Взгляд его был тяжёлым и явно не обещал ничего хорошего.

— Наша дочь? Что с ней?! До чего ты её довёл? — от женского крика, больше походившего на вопль, заложило уши. — Где она? Как…?

— Ваша дочь была доставлена к нам в больницу с попыткой суицида, — сухо отчеканил Павел Аркадьевич, скрещивая руки на груди. — Сейчас состояние стабильно-тяжелое, будем наблюдать.

— Она… не могла, вы что-то путаете, — уверенно заявил отец Златы, поднимая голову вверх. Врач неожиданно заметил, как мужчина резко сжал талию жены и притянул к себе. Раньше он за ним таких "проявлений нежности" не замечал. — Моя дочь не могла совершить суицид, она очень любит жизнь и своих родных. Она бы никогда такого не сделала.

— И тем не менее её привезли сюда из-за попытки суицида, — Павел Аркадьевич интонационно ярко выдел последнее слово, хотя прекрасно понял к чему клонит отец Златы. Однако никто из них уступать не хотел, и каждый всматривался в глаза другого с отчаянным презрением. — Она вскрыла себе вены и села в наполненную водой ванну. Чудо, что её привезли сюда живой.

Врач не сдерживал едкость в голосе и не пытался быть вежливым. Хоть умри, он не видел перед собой любящих родителей. Туповатых и эгоистичных баранов — да, но, увы, не более того. Ведь вместо того, чтобы прорываться к дочери, они доказывали ему, что невиноваты. От этого Павлу Аркадьевичу просто становилось противно.

— Это ошибка, вы что-то путаете, — твёрдо и настолько сухо, что врач устало усмехнулся. — Нам сказали, что у неё отравление. Главврач.

— Ах, ну раз главврач, то конечно, — согласился Павел Аркадьевич, иронично пожав плечами. — Видимо, у меня и у всего персонала слишком рано начались провалы в памяти. Но вам, конечно же, видней.

— Вы ещё смеете ёрничать, — шикнула женщина, магическим образом вырываясь из хватки мужа. — Из-за вас наша дочь была в таком состоянии последние дни! Мы успокаивали её всей семьёй, а вы… Вы…

— А я спас ей жизнь, — ставя мать Златы на место, ледяным тоном ответил Павел Аркадьевич. Жёстко, хлёстко и отрезвляюще, отбрасывая весь сарказм и иронию. — Как и бригада скорой помощи. Если бы её привезли хотя бы на десять минут позже, она умерла бы прямо на операционном столе. Вы вчера могли потерять вашу дочь.

Мужчина намеренно говорил холодно и фактами. Возможно отчасти потому что ему подсознательно хотелось, чтобы родители снова прочувствовали этот животный страх потери и хотя бы попытались понять что-то своим куриным мозгом. Но стена явно была толще, чем он предполагал.

Две пары глаз напряжённо смотрели на него, и вот осмысленности там, как не было, так и не появилось.

— Не несите чушь! — Едва дослушав мужчину, прокричала мать Златы. — Это всё нелепое стечение обстоятельств. Вам просто выгодно, что мы сейчас в таком положении и не можем… Но не думайте о себе бог знает что! О ваших приставаниях нам всё известно, и это дойдёт до главврача!

Багровые пятна на лице женщины по ходу её речи багровели всё больше и больше и тем самым невольно придавали её лицу ещё более суровое выражение. Врачу же устало подумалось, что этой мадам явно стоило проверить гормоны.

— То есть, мне выгодно, что ваша дочь лежит здесь? — Наигранно участников уточнил мужчина. Впрочем, на лицах родителей Златы даже тени понимания не читалось. Всё-таки метать бисер перед свиньями дело неблагодарное. — А насчёт приставаний, пожалуйста, где кабинет главврача вы знаете, не забудьте только доказательства взять с собой. Кстати, к дочери, если хотите можете зайти. Вас никто не задерживает.

Толкнув его плечом и, видимо, не найдя, что сказать, женщина устремилась в палату. Отец девушки, напротив, остался стоять перед ним. Ненависть, исходившую от него, было невозможно не почувствовать.