— Сними бронежилет, прошу тебя, — у Пасечника, кажется, начался бред, — сними бронежилет, почувствуй её. Ты сильная. Ты сможешь.

Человек, травмированный войной, уходил от меня куда-то по военной дороге, видел что-то недоступное мне. На лицо упали мелкие капли дождя. В колонии у меня было ощущение, что я не просыхаю от слёз. Может быть, я путала дождь и слёзы, или плакала под дождём, или вместе с дождём. Дождь здесь плакал без остановки, не считая трёх дней после ямы. О чём он печалился?

— Майя, слышишь? Открой глаза, посмотри на меня. Пожалуйста. Смерть нельзя исправить. Смерть — это навсегда. За ней ничего нет. Не умирай, прошу тебя.

Я подняла тяжёлые веки, разлепила мокрые ресницы.

— Здесь раньше была яма. Мы прямо над ней. Это… место твоей силы, ты не зря приходила сюда. Ты пережила здесь страшные дни, не сломалась, не попросила пощады. Я много видел разных людей и всегда только один путь, чтобы узнать чего стоит человек. Испытание, которое ставит его на грань жизни и смерти. Ты прошла своё испытание. Твоя сила здесь Майя, — он положил руку на грудь. Ты познала свою мощь, выиграла своё сражение. Выиграй его ещё раз.

Взгляд Пасечника обрёл прежнюю жесткость. Он чуть встряхнул меня, посмотрел будто в самую сердцевину меня, сжал в объятьях.

— Не смей умирать, Майя. Сними бронежилет, впусти её, она поможет!

Тонкая нить, звеневшая в груди, завибрировала сильней, и вдруг в меня, словно ударила молния, тело выгнуло дугой. Спазм был такой силы, что я встала на мостик. Приступ длился и длился, мне казалось, я больше не выдержу, не выдержу внутреннего напряжения. Сознание моргнуло, и сразу же закрутило в черную воронку, потащило, завертело. Кажется, я оглушительно кричала, срывая голос. Сквозь грохот, крик и шум пробились слова.

— Я держу. Держу. Не отпущу.

Когда-то среди лесов и болот охотники устроили заимку, потом в этом месте появилось небольшое селение. Охотники били зверя, на то и кормились. Однажды приехавшие скупщики пушнины обнаружили в селении лишь полуразложившиеся трупы. Что случилось с охотниками, никто так и не узнал, хотя версий было несколько. Некоторые считали, что в убийстве охотников замешана бабка — шаманка и её красавица дочка, которые жили неподалёку и внезапно исчезли.

В этом проклятом месте, как назвали его люди, стали происходить странные явления. Начались подземные толчки, бесконечно лил дождь, ночью наползал туман, всё вокруг чахло и вымирало. Зона вокруг этого вроде бы локального места стала расширяться и расти.

Вызвали учёных. Те искали выход ядовитого газа на поверхность — не обнаружили. Сейсмологи подтвердили, что внутри земной коры что-то происходит, но как это устранить, они не знали. Измерить приборами и определить суть явления, как и выявить причину не получилось. Зона разрасталась, захватывая пространство.

Один старый профессор, известный своими безумными идеями, предположил, что в этом месте должны жить люди, кормить подземного монстра, чтобы катаклизм не разворотил половину страны. Власть, ответственная за анти чудо, покрутила у виска, но положение ухудшалось.

Что делать никто не знал, поэтому решили проверить бредовую гипотезу профессора. Недолго думая, власти обустроили на этом месте колонию для осуждённых, построили корпуса, организовали производство по пошиву одежды, забросили людей, чтобы платить своеобразную дань неизученному явлению, ничего им не объяснив.

Выдержать не мог никто, но аномалия, действительно, стабилизировалась. Мужики бились смертным боем, устраивали побеги, сходили с ума. Охранники тоже были подвержены психозу и суициду. Естественный отбор показал, какой тип людей здесь мог существовать. Мужскую зону общего режима заменили на женскую колонию-поселение, для категории, совершивших преступление по неосторожности или для впервые совершивших преступления небольшой или средней тяжести. Срок наказания уменьшили до одного — двух месяцев.

Аномалию требовалось кормить человеческой энергией, чью величину и силу никто не измерял. Зона, как гнойная рана постоянно вскрывалась, напоминая о себе подземными толчками, дождём и туманом.

Неразгаданное Нечто, регулярно принимающее свой корм, пришло в подобие равновесия. Попытки изучить аномалию глубже не принесли результата, и всё осталось по-прежнему. Сюда забрасывали отряд женщин, который охраняли люди с отклонениями в психике, я же, как жестокий и проницательный диктатор, держал всех в узде. Я понял, чем Она кормилась. Тварь обожала тоску, безысходность, страх, ненависть, злобу, похоть, и я высокомерно полагал, что контролирую и регулирую всё это на приемлемом уровне.

Чокнутый Профессор был прав. Чёрная дыра поглощала свет, желала владеть им полностью и безвозвратно, подчиняла, подавляла, ломала. Своим же адептам она давала силу, питая их тёмную сущность.

Разобравшись в сути явления, я считал себя неким посредником, руководил сборищем неадекватов, которые внешне походили на вполне вменяемых людей. Уверенный в своей силе, в дальновидности и расчёте, я обманулся собственной значимостью, за что был жестоко наказан. С вершины меня сбросило в бездну без предупреждения и жалости.