Паша с порога оценил моё неадекватное состояние, козырнул и замер.

— Давай так. Тебе надо кормить трёх детей, платить ипотеку, помогать матери с отцом. Или ты говоришь правду, или увольняю по статье.

Павел дёрнулся, чтобы сказать, я жестом остановил его.

— Сычёв удалял или подменял видео с камер?

— Да.

— Участвовал в этом?

— Нет. Да. Пару раз.

Уже теплее.

— Мне нужны удалённые файлы. Особенно в ночь на седьмое июля с Козловым. Сможешь восстановить?

— Попробую.

— Сколько ждать?

— Дайте час.

— Если видео не будет, сегодня же собираешь вещи.

Следующим на очереди был док, я встретил его в своём кабинете, приготовив для него бумагу и ручку. Запыхавшийся Виктор, услышав мой рык по рации, видимо, бегом нёсся к администрации.

Он вытянулся передо мной, испуганно моргая глазами. А ведь он был ровесником Майи, совсем пацан. Мы обустроили ему комнату в мед части, он жил на территории женщин, чтобы быть в их доступе 24/7. В каждом новом отряде он заводил подружку, женщины велись на его смазливое лицо и возможность хоть ненадолго сбежать из камеры. Он днями долбился в компьютерные игры, потому что делать было нечего, а вечером развлекался в своё удовольствие.

Щенок, разбалованный бездельем и вседозволенностью, почувствовал, что сейчас я буду спускать с него шкуру.

— Чем честнее ответишь на вопросы, тем меньше будет увечий.

Виктор слегка дрогнул. Он знал, я выполню обещание.

— Почему Майя оказалась в камере, когда я приказал тебе оставить её в мед части до моего возвращения?

— Егор пригрозил, что… пустит Олю по кругу.

— Ты отправил Майю в тот же вечер, как я улетел?

— Да.

— Ты знал, что Козлов избил её?

— Да, она утром пришла ко мне, я помог ей бежать.

— Она сказала, куда он её бил?

— По лицу, по голове, в живот.

— Напомни, что ты рассказал мне о её побеге?

— Что она сама сбежала от меня. Пётр Григорьевич, я ходил к яме, принёс Майе шоколад.

— Ты говорил об этом. Садись, пиши. Подробно с самого начала, с того момента, как Стас привёл её с вывихнутой челюстью.

Я не стал его бить прежде, чем получу раппорт.

Через полчаса пыхтения дока над листами бумаги, он поставил дату и подпись, я прочитал, положил раппорт в сейф и пошёл проводить Виктора в холл. Он всё понял без слов. За свои поступки надо отвечать. В просторном холле я нанёс ему удар в лицо и в живот. Он не скулил, не защищался, просто упал на колени. Голова Виктора нужна мне была здоровой, с ним я не жестил, хотя пацана требовалось серьёзно поучить.

Виктор что-то неразборчиво промычал, поднимаясь с пола.

— Не понял. Говори внятно.

Док поднял голову, посмотрел мне в глаза.

— Я защитил… свою девушку, а ты… не смог… свою.

По венам плеснул кипяток.

Витя был на волоске от смерти, я мог вырубить его одним ударом. Убить за правду о себе. В следующую секунду беспощадная, чудовищная правда сковала меня по рукам и ногам, вогнала в землю, набила полный рот песка. Сука Виктор был абсолютно прав. Я не только не защитил, я почти убил Пчёлку. От мысли, что Майя погибнет по моей вине, теперь сходил с ума.

— Пошёл вон!

Злость, обратившаяся в избиения младенцев, не принесла облегчения. Этих птенцов я выпестовал сам под своим крылом. Менять их личность, что голыми руками лезть в трансформатор. Их не переделать, они получают наслаждение от боли других. Кого я мог послать на поиски Майи? Любой из них мог хладнокровно придушить её в лесу, и никто бы не узнал. Я очутился внутри кошмара, который сам и сотворил.

Женщины приходили и уходили, удовлетворяя мои плотские потребности, я никого не обижал, но когда Майя с ненавистью выплюнула мне в лицо — я не буду с тобой спать, в мозгу что-то щёлкнуло. Она отказалась от моего покровительства, недвусмысленно обвинив в принуждении и насилии. Если честно, она была недалека от истины. Майя явилась дозиметром человечности, который никто из нас не прошёл, да и не мог пройти. Только детдомовец Федя, на которого я никогда бы не поставил, оказался зверем с душой.

Я был дрессировщиком животных, которые только делали вид, что выполняли мои команды. Звери установили свои правила и прекрасно существовали, пользуясь моей лояльностью. Более того, они моментально унюхали мой интерес к Майе, и за моей спиной глумились надо мной. Деревянко принёс на неё раппорт, которому я обязан был дать ход. Операторы камер спокойно уничтожили улики. Егор, получив выговор, пока меня не было, героем вернулся обратно.

Из пятнадцати сотрудников сейчас я мог доверять только Фёдору, которого всегда считал недалёким. Мысли выжигали в груди чёрную дыру, когда я двинулся в службу охраны.

Павел нашёл какие-то файлы, записал на флэшку, дрожащей рукой протянул её мне.

— Вот, всё, что смог.

— С шестого на седьмое июля в комнате Бортниковой есть?

— Нет. Камера была выключена.

— Кто дежурил?

— Сычёв.

Всё надо проверять и перепроверять. Но это позже.

— Сычёв под арестом, ты на сутках, пока не найдём замену.

Открывать флэшку я не стал. Добавить в личный кошмар видео с камер, представить, что Козлов творил с Майей, забить его до смерти в изоляторе станет после просмотра единственным желанием, которое я не смогу контролировать. Сейчас нельзя срываться, найду её, всё остальное потом.