Грохот пульса слился с гулом в ушах, в сердце словно образовалась дыра. Щелчки и шуршание рации, голос в трубке вывел из ступора.

— Какие распоряжения, товарищ полковник?

Сирена напугает её, овчарка возьмёт след, будет словно зверушку гнать по лесу.

— Кинолога отставить. Сирену не включать.

Мрачный голос Ткаченко заставил меня вспомнить о нём.

— Пётр Григорьевич, можно идти?

Жестом остановил Фёдора, переключил вызов в рации.

— Да.

От голоса Егора я мгновенно озверел. Этого ублюдка я сам когда-то назначил заместителем.

— Ко мне. Срочно.

Встал из-за стола, сжал кулаки, от напряжения не мог оставаться на месте, двинулся к окну, обратно к двери. Егор вошёл в кабинет, злобно покосился на Фёдора, отдал честь. Не говоря ни слова, резким ударом под дых я вырубил его, ударил по шее, свалил на пол, надавил ногой на позвоночник.

— Наручники, — скомандовал Фёдору.

Сковал ублюдку руки за спиной, заехал ногой по рёбрам.

— В ШИЗО. Не кормить.

Фёдор поднял Козлова, который дёргался и матерился сквозь зубы, вывел его из кабинета. Легче не стало ни на йоту. У Майи не было дождевика, еды, сапог. Вспомнил её ледяные ноги той ночью, впечатал кулак в стену. Она быстро замёрзнет в кроссовках и тонких носках. Я чувствовал себя последней сволочью, представляя её одну в сыром лесу.

Мысли сводили с ума ощущением неминуемой катастрофы и собственной беспомощности. Хотелось бежать в лес и до хрипоты звать Майю. Звать, зная, что она не откликнется, даже если услышит. В её глазах я превратился в чудовище. Я и был чудовищем. Рука потянулась к фляжке.

Заварил кашу — надо расхлёбывать. В следующие полчаса я вышел на связь с ведомством, нашёл службу спасателей, сделал заявку. Мужики обещали прибыть утром следующего дня, но искать Майю надо начинать прямо сейчас. Она будет прятаться, не выйдет к нам. Меня трясло как в зоне турбулентности. Отдать команду прочёсывать лес или дождаться спасателей? Теперь я сомневался в каждом сотруднике. Они всё знали и молчали.

Первый звонок, нападение Стаса, я пропустил. Второй выдернул меня из сонного оцепенения, когда я случайно узнал, что Майю два дня не кормили. Мне надо было вытряхнуть правду, наказать виновных, но дерзость Пчёлки охладила мой пыл. Третий звонок набатом ударил в сердце. И что сделал я? Поручив трусоватому Вите оберегать Майю, уехал, оставив одну среди зверей.

Весь персонал проходил специальное тестирование вплоть до исследования мозга. Психодиагностика выявляла расстройство и дефект личности. Я и без медицинских показаний знал, что под моим руководством находятся люди с низкой рефлексией, атрофированными жалостью и состраданием. Другие здесь просто не выдерживали, несмотря на высокую зарплату, недельные отгулы и основной двухмесячный отпуск. Только люди со сквозняком и пылью в башке могли спокойно существовать здесь и получать извращённое удовольствие.

Мне не трудно было держать подчинённых в ежовых рукавицах, я понимал их, сам имел отклонения от нормы, но что так бомбанёт, не предвидел и в дурном сне.

Пора встретиться с операторами видеонаблюдения, разъе... это сучье логово на третьем этаже. В комнату с мониторами я вошёл с багровыми всполохами в глазах.

— Встать!

Сегодня на дневном дежурстве был Саша Сычев — погоняло СС, туповатый качок с наглой рожей. Подойдя к нему, я ударил его кулаком в челюсть, он, опрокинув стул, свалился на пол.

— Встать!

Саша, ухватившись за стол начал подниматься и сразу же получил хук справа. Сычёв снова упал на пол, заелозив ногами.

— Знаешь за что?

Он отрицательно затряс головой, я пнул его в живот, отчего он по-бабьи заскулил. Я поднял детину за грудки, посмотрел в его покрасневшие глаза. Эти роботы, собирающиеся перед глазами из разных частей и принимающие форму, которую я хотел увидеть, понимали только силу.

— Видео, где Козлов ночью избивает Бортникову. — Я вдруг отчётливо вспомнил дату. — В ночь на седьмое июля. Не найдёшь, убью. Скажу, с лестницы упал.

Сычёв отрицательно затряс головой.

— Я не мо…

Удар под дых.

— Меня не еб..т. Все записи с Козловым и Смердиным!

Сычёв кое-как разогнулся, поставил стул, и сел. Трясущими пальцами начал тыкать по клавиатуре. Я забрал у него рацию, выдрал с мясом стационарный телефон для связи между кабинетами и остановился на полпути к двери.

— Отставить.

Сычёв замер.

— Встать. Ко мне. Руки назад.

Защёлкнул наручники на запястьях.

— На выход.

Довёл Сычева до одного из пустых кабинетов, подготовленных для ремонта, открыл дверь, пнул гадёныша внутрь, заблокировал магнитный замок.

Вызвал по рации дежурного.

— Павла в операторскую. Срочно.

Напарник Сычёва отдыхал после ночного дежурства в общежитии для персонала. Он явился в кабинет ошалелый от резкого подъёма, с отпечатком подушки на щеке. Это был здоровый деревенский парень, на полставки сварщика подрабатывающий по хозяйственной части. Паша, на мой взгляд, был немного лучше Сычёва, но теперь я подозревал всех.