Лёгкими и плавными движениями он возбуждал меня. Губы приоткрылись сами собой, я задышала сильнее, поцелуи сменялись пальцами, дыхание то обжигало, то скользило холодком. Голова и тело уплывали за его шёпотом.

— Тебе легче?

О, да!

— Скажи ещё раз…

Я произнесла это вслух?

Пасечник осторожно начал массировать мои ноги. Я уткнулась носом в подушку, задышала сильней, спрятала взгляд. Лёгкими, едва ощутимыми прикосновениями он прошелся по внутренней стороне бедра, усилил дразнящий эффект. Непроизвольно я вздрогнула и застонала. Невозможно такое представить, но строгий начальник умело настраивал меня как инструмент, на котором собирался сыграть мелодию. Я, кажется, завибрировала в такт его пальцам. Осторожные прикосновения стали смелей.

— О, да-а!

Он повернул меня на спину, придерживая своё тело на весу, устроился надо мной и аккуратно вошёл в меня. Неужели так бывает с мужчиной? Неужели…

— О, да-а-а!

Это был рай, моя цветочная поляна, утопающая в цветах и дурманных ароматах. Мир кружился под закрытыми веками, запах мужского тела будоражил обоняние, сладкие поцелуи с привкусом нектара на губах, невозможная лёгкость тела, яркое страстное желание и соединение в одно целое. Первозданный рай отпечатался в душе восторгом, тихим шёпотом, божественным наслаждением и невероятной нежностью.

— Пчёлка…

Сквозь окно пробился луч света. Солнце в колонии бывало так редко, что казалось, оно не появится никогда. Моя родная стихия, превращающая тьму в свет, дала надежду. Я раньше не знала, что бывает в ситуации нормальной близости, отыгрывала роль и никогда ничего не получала. Я играла в театре теней и сама становилась тенью, отражением бывшего мужа.

Пасечник лёг на бок, поцеловал в шею за ухом, отодвинув прядь волос, заботливо развернул к себе.

— Устала?

Глубокий голос обволакивал, словно пуховой периной. Пасечник осторожно взял мою руку, прижал к своей колючей щеке. Я чувствовала, ему мало моих прикосновений, моей инициативы, моих нежностей. Знал бы он, какой закомплексованной я была до него, какой невообразимо-огромный шаг я сделала навстречу ему. Что он считал естественным, для меня была Терра инкогнита — неизведанная земля, по которой я ступала впервые в сопровождении опытного проводника.

— Странно, что ты ни о чём не спрашиваешь?

— О чём?

— Почему забрал тебя из больницы. Привёз сюда.

Моё молчание его напрягло. Нет, я не перестала говорить. То, в чем хотела признаться, было невероятным мистическим озарением. Я чувствовала себя так, словно храню страшную тайну. Тем странным туманным утром над ямой у меня возникло ощущение, что он знает то, о чём догадалась я.

— Ты думал, я Её не чувствую?

Пасечник растерялся. Минуту назад он собирался мне что-то объяснить, но оказалось, объяснения не нужны.

— Как ты Её называешь?

Обескураженно взглянув на меня, Пасечник потёр переносицу. Не ожидал.

— Эм-м, тварь, бездна, нечто, чудовище. По настроению.

— Я думаю, это душа этого места.

— Душа…

Спазм опять сковал горло, я смогла только кивнуть.

Возможно, я расскажу ему, что когда началось землетрясение, и я полезла вверх, втыкая в землю разломанные деревяшки из поддона, на самом деле, я вылезла лишь до половины, потом меня выбросило оттуда. Она сделала это. Ощущение поддержки, силы всегда были. Поэтому….

— Мне не нужен… бронежилет.

Голос вернулся, я успокоилась.

— Невероятно, что ты почувствовала её.

Пасечник погладил меня по щеке, заправил прядку за ухо.

— Наверное, всё бы обошлось, если бы Виктор прооперировал тебя здесь. Я не решился. Да и Виктору не доверял. Не доверял никому здесь, если честно. Никто из прежнего состава сюда не вернётся.

— Почему?

— Потому что они знали об издевательствах и молчали.

А разве ты не знал?

Мне стало нехорошо, к горлу подкатила тошнота. Как я умудрилась забыть, что за его незнание я расплатилась собой. Вот и напомнил мне, герой — любовник.

— Пожалуйста, не отворачивайся. Прошлое не исправить. Но ведь у нас есть будущее.

Какое будущее?

— Прости, я — не романтик. Мы могли бы построить… отношения?

Попыталась отнять у него свою руку, он не отпустил. Теперь, когда возвратилась речь, мне легче будет найти работу, доказать органам опеки, что дееспособна, что не алкашка и не наркоманка. Никто не отберёт у меня сына, даже если суд признает Бортникова невиновным.

— Я говорю не про фиктивный брак.

Пасечник научился понимать меня без слов. Но слово у меня имелось.

— Нет.

Между нами всегда будет стоять то, что произошло здесь. Незначительная фраза, полу намёк, взгляд может вызвать у меня такой приступ истерики, что я обвиню его во всех смертных грехах. И даже не это главное. Из одной зависимости он предлагал нырнуть в другую.

Пасечник согнёт меня в бараний рог, если завтра ему что-то не понравится или я пойду против его воли. Его приказы давно прописались в моём теле на уровне рефлексов. Он водил меня в наручнике, как собаку на поводке. Я очнуться не успею, как буду носить ему тапки в зубах, и даже не в переносном смысле.