— Они не станут считывать никого, кто не находится под следствием. Зато ты подашь им все на блюдечке, ведь все будет в твоих мыслях, на поверхности. Не совершай ошибки, Слава. Нас могут наградить, а могут вышвырнуть в космос без скафандров. Лучше, если ты силой самовнушения заблокируешь лишние мысли и останешься живой.

Возможно, действительно стоило послушать Марка. В последний раз.

— Тогда, у меня только один вопрос. Что с Энжинамитрин?

— Считаешь теперь ее кем-то вроде сестры? А ведь она даже не знает о твоем существовании.

Я проигнорировала насмешку, и Марк соизволил ответить:

— С ней все в порядке. Сдал ее папаше, вроде бы он запихнул дочурку в лечебницу. Если честно, мне незачем этим интересоваться.

Значит, игнорирует мои письма.

Возвращаясь в каюту, я размышляла, стоит ли написать отцу Энжинамитрин еще, и в каких именно выражениях. Возможно, лучше связаться с ее друзьями детства, от которых порой толку больше, чем от родных.

А вдогонку тянулись инструкции Марка, что спрятать, а что откорректировать в моей памяти.

Место проведения суда держалось в секрете до последнего.

Крейсер блуждал по галактике, каждый день получая несколько новых координат. И вот, между экипажем прокатилась весть, что мы прибыли на место.

Отчаяние Марка оглушало, топило в себе… только я не верила, что оно настоящее. Он играл своими чувствами так же, как хотел играть с моей памятью и личностью. Ни взглядом, ни словом я не дала понять, что хоть частью применила его инструкции.

Геркахаанон выбрал места как можно дальше от него, и я устроилась у иллюминатора, наблюдая за спуском.

Под облаками тянулся тонкий инверсионный след, живо напомнивший об «игре с нитями» с родины Энжинамитрин — о широкой многометровой ленте, которой соединялись в воздухе летчики. Ветер бросал ее из стороны в сторону, крутил, вынуждая пилотов маневрировать следом за извивами ткани. Тут же пришли другие воспоминания: обратношерстая кошка, густая шерсть которой ложилась в любую сторону. Подруга Энжинамитрин подстригла кошке гриву, а та потом так никогда и не отросла…

Несмотря на то, что чужие воспоминания по-прежнему волновали сердце, Энжинамитрин осталась где-то в стороне. Наверное, я больше не могла ей стать.

Мы снизились. Стал виден огромный комплекс, раскинувшийся на земле кляксой. Еще с высоты я ощутила присутствие огромного количества людей — политики, адвокаты, представители «Лаус Гренд Корпорейт» а также некоторых других Компаний, пришедшие наблюдать за небывалым прецедентом, и множество других людей. Еще никогда не происходило столь масштабного разбирательства с Компанией, а обвинителем никогда не выступал служащий империи. К тому же, суть претензий пока держалась в тайне — огласить ее должны на первом слушании, что вызвало недовольство «Лаус Гренд Корпорейт» и повышенный интерес всех прочих.

Приземлившись, мы долго блуждали из корпуса в корпус, проходя обыски и проверки документов. Сначала я не испытала приятных чувств от того, что вынуждена из-за документов находиться рядом с Марком, но на третьем досмотре оценила эту волокиту по достоинству. Где бы еще имперцу пришлось вот так лишиться всех привилегий и ждать, пока какие-то ничтожества решат, пропускать его или нет?

На пятом досмотре я не удержалась, и выпустила немного крови из клапана рядом с локтем, когда моей рукой слишком сильно заинтересовались, и вскрикнула, притворившись, что мне больно. Суровая служащая, щупавшая меня, едва не хлопнулась в обморок, а Марк почти позеленел.

Так же, настроение подняло еще и то, что мою покупку он оформлял не за свой счет, а как служебные расходы — а это означало, реши какая-то инстанция меня конфисковать, он и слова сказать против не посмеет. Теоретически, конечно же. Но знать это все равно приятно.

Пройдя последние проверки, мы поднялись в огромный зал, рассчитанный на несколько тысяч человек. Он наполнялся постепенно. Сэйя и Геркахаанон заняли места близко к трибуне, неподалеку от них расположился отец Марка. Сам мерзавец выглядел как всегда самоуверенно, но это стоило ему определенных усилий — Заррону-младшему впервые предстояло выступать перед такой толпой, не говоря о том, что трансляция будет записываться и передаваться неведомо куда. Теперь-то он не сможет прогуляться по Тау Сианерт, всего лишь назвавшись чужими именем.

Когда зал наполнился до предела, я ощутила появление крошечного кораблика и тут же забыла как о Марке, так и в целом обо всем предстоящем.

Он приземлился на крышу купола зала, в специальную ячейку.

Спустился к нам на гравитационном лифте, в сопровождении всего двух охранников.

Я словно опьянела, впервые повстречав другого телепата, а Михаэль улыбался.

Говорили какую-то официальную билиберду, представляли телепата, человек рядом с Марком зачитывал вступление. Но все это происходило бесконечно далеко. Я стала песчинкой, одной из миллиардов звезд в галактике, крошечной точкой, одинокой, но соединенной с остальными узами гравитации.