Я замолчала, не узнавая саму себя. В начале речи мне казалось, будто форма леденца вдохновила сочинить страшилку, и я расслабилась, бездумно продолжая болтать без всякого плана. Но околесица сложилась в четкую форму, реальность которой нельзя игнорировать. Тахипши только что подвергла сомнению этот рассказ и получила обыденный, изобилующий подробностями ответ. Но в моей памяти по-прежнему не находилось ничего подобного! И чувства, с которыми я повествовала об ужасах, были таковыми, словно я говорила о родной и обожаемой планете. Будто я могла восхищаться реками крови и маленькими девочками, взявшими на себя роль убийц точно так же, как Тахипши восхищалась слухами о Марке и наслаждалась своей воображаемой массовой резней!

Глаза мялявки между тем, сияли:

— Скажи, как называется эта планета?

— Я не имею права тебе говорить, этого не афишируют.

— А Марк возил тебя туда? Наверняка возил! Там весело?

— Да ничего особого, — отмахнулась я. Стало не до Тахипши с ее глупостями и гнусностями, собственная голова теперь беспокоила куда больше чужой. Но от внимания маленькой дряни не ускользнуло, с каким восторгом я говорила о девочках-убийцах. Мой хмурый вид она списала на недовольство от того, что я проболталась о планете.

— Энжи, знаешь, приезжай ко мне завтра, и мы повеселимся. Мне так тяжело найти настоящих друзей, которые бы разделяли мои интересы. Понимаешь, все считают, что человек моего возраста должен увлекаться игрушками и с трудом понимать, что дважды два равно четыре.

Тахипши посмотрела на меня умоляющим взглядом, способным растопить самое черствое сердце, но мысли в ее голове не вязались с внешним видом, словно принадлежали другому человеку.

Она собиралась проверить меня. Проверить или доказать Марку, что я ему не ровня. Избавиться от меня, а потом утешить Марка. Малявка еще не решила окончательно. Ее мысли только-только набирали обороты, но на сей раз были не фантазиями, а настоящими планами.

Чем больше приближалось время встречи, тем более зыбким становился мир вокруг и собственное сознание.

Тогда, в торговом центре, намерения Тахипши так меня разозлили, что я приняла ее приглашение не раздумывая. Вот так, запросто согласилась прийти на чужую территорию, в логово потенциальной или состоявшейся убийцы, словно мне лет десять, а не девятнадцать. Круговерть образов из головы Тахипши — самые настоящие обрывки. Теперь, не испытывая обжигающей злости, я не бралась судить, какие из них имели отношение к реальности, а какие лишь правдоподобные фантазии со слишком достоверными деталями.

Я еще могла позвонить Алодии или Геркахаанону, они не отказались бы создать причину, по которой я не могла явиться в гости, даже если бы для этого пришлось позвать Тахипши к нам. Но внезапно пришедшее сообщение от Марка отвратило от столь разумного плана. Заррону захотелось сделать сюрприз — сообщить о своем возвращении всего за несколько часов. Почему-то, вместо того, чтобы использовать этот предлог для того, чтобы остаться дома, я наоборот, помчалась к мобилю, будто Марк мог помешать. Осторожность все же вынудила чуть задержаться и оставить ему дома сообщение, немногословное и пугающее.

Но что я собиралась делать? Стоило хотя бы позаимствовать опыт какого-нибудь психотерапевта, чтобы проанализировать Тахипши не с личной точки зрения, но в памяти всплывали лишь научные познания Эверлин о детях. Сенсомоторная стадия, усвоение ребенком того, что пропавший из поля зрения предмет не исчезает насовсем… Интересно, но ничем не поможет. Не могла никому помочь и я.

Почти добравшись до дома Тахипши, я развернула мобиль прочь, и долго петляла по дорогам, пока не оказалась у озера.

Озера, перед клиникой, где лежала Дивлиара.

Я долго сидела, глядя на воду, но мысленным взором блуждая по палатам. Ни одного, даже самого завалящего психотерапевта… впрочем, на это я уже и не надеялась, предаваясь лишь бесплодным мечтам. Если бы сила, таившаяся в нервной ткани моего мозга, могла разбудить Дивлиару! Но никому даже неизвестно, способны ли на такое телепаты. Пара книг, прочитанных бессонной ночью, убедили в том, что и мысли-то я читаю неправильно — почему не вижу те области подсознания, таинственные, противоречивые, полные подавленных желаний и тьмы, которых боятся люди, о которых столько пишут психиатры? Почему могу наслаждаться обществом людей, когда все убеждены, что телепатов должно ото всего этого тошнить? Что-то не так. Все вновь катилось под откос, выцветало. Дивлиара, моя несостоявшаяся дочь, отдалялась, таяла. Планы изменить империю подергивались туманом, как сон, теряющий детали и четкость на рассвете.

Наконец, осталась только злость. Она единственное, что, казалось бы, связывало меня сейчас с Юфофадетом.

Все просто. Мне бросили вызов, оскорбили. Я, как достойная дочь своего дома, приняла его. Так почему я сейчас здесь, а не там? И вообще. Разве не злость на Эверлин, бездарно выкинувшую многие годы жизни, сделала Дивлиару для меня дорогой?..

Мобиль плавно развернулся, настраиваясь на новый курс.

Теперь, приближаясь к логову Тахипши, я чувствовала мрачное спокойствие. И увиденное вчера складывалось в ясную картину.