Добропорядочным шпиона-«сокола», служащего в «птичнике», можно было назвать с некоторой оглядкой на род его деятельности.

Сказать по правде, Графиня искренне считала парня не то, чтобы совершенно бесталанным, но слишком безалаберным и невнимательным. При должной подготовке и усердии, конечно, вышел бы из него толк — видимо, на то и надеялся вор, когда его к себе брал. Сама бы воровка не рискнула.

— Ну что тебе? — устало спросила она.

— Вы не поможете?

— Моей вины в глупости человеческой нет. Он должен был думать, в чей дом лезет. Чтобы стащить что-то из-под носа сестры градоправителя, надо быть абсолютным мастером, на стороне которого будет удача и нехилая магическая поддержка.

— Вы все прекрасно понимаете и так просто уходите, — скрипнул зубами парень.

— Ты поговорить хочешь или высказать мне свое возмущение? — резко оборвала его Графиня. — Если второе, то я тебя слушать не стану. Если поговорить, то милости прошу в мое убежище. Разговаривать посреди улицы с нервным пацаном я не намерена. А еще ты можешь подумать сам… хотя нет, в таком состоянии ты вряд ли можешь. Во всяком случае, попытайся.

И, не оглядываясь, быстрым шагом заплутала по переулкам, пока не остановилась около давно заброшенного двухэтажного особнячка. Когда-то здесь жила знатная семья, в один прекрасный момент проколовшаяся на чем-то не особо законном, после чего дом был конфискован в пользу города — только вот денег на дорогостоящую реставрацию никто не выделил, и остался особняк стоять заброшенным, привлекая к себе мелкое жулье.

Позже там обосновалась воровка, выгнав всех обитателей и приведя в приемлемое состояние второй этаж.

Она вскарабкалась по так удобно растущему у стены дереву и шмыгнула в окно, с трудом поборов малодушное желание захлопнуть раму. Парень все-таки хотел поговорить, вон, пытается повторить акробатические упражнения…

— Я слушаю, — кивнула ему Графиня, устраиваясь на потертом диванчике. — Не стой у окна, сядь куда-нибудь. Если хочешь, можешь зажечь свечу. Светлячков, уж извини, не держу, слишком привлекают внимание.

— Почему вы не стали помогать?

— Дурацкий вопрос, на который я уже ответила.

— Это не единственная правда.

— То есть? — вскинула бровь воровка. — Удиви-ка меня, поделись своими измышлениями.

— Да пожалуйста, — нахально заявил ученик, устраиваясь на подоконнике. — Вы просто разочароваться не хотите. Привыкли считать лучшим в своей гильдии, а тут такой прокол. Не знаю, может быть, вы придумали что-то вроде того, что Тень куда-то навсегда уехал, а в департаменте сидит кто-то другой. Я бы тоже хотел так считать… А помогли бы — и пришлось бы признать, что вашим домыслам действительность не соответствует.

— Интересно ты мыслишь, в чем-то даже верно, — криво усмехнулась Графиня. — И тогда скажи мне только одну вещь: какого хрена ты ко мне приперся, раз такой умный?

— Потому что это нечестно. Бросать человека только из-за собственных убеждений неправильно.

— А знаешь, я бы взяла тебя к себе в ученики, — задумчиво произнесла она, цапая с полки бутылку и наливая из нее в бокал. — Хотя бы затем, чтобы выбить из тебя вот эту дурь про честно-нечестно. Думать ты уже почти научился, а в добро и сказки до сих пор веришь… Только я не лучший учитель, уж извини, к тому же мне не обуза нужна, а тот, кто сможет помочь с уродами, не пожелавшими представиться гильдии, но снующими в городе. Был бы ты из городской знати…

— Это не так.

— Вижу. А Тень… Не из знати, но занимал какое-то высокое положение, — тоскливо вздохнула воровка. — Не знаю, какое, но это же заметно…

Парень задал еще пару вопросов и ушел, обиженно сопя, а она так и осталась сидеть, тупо глядя в закрытое окно, покрытое узорами инея.

Рассуждая о своем учителе, он был бы прав, если бы не одно но — воришка не видел то, что лежало буквально на поверхности. Тыкать его носом в это Графиня не собиралась: в своей слепоте он был виноват сам.

Да и интересно ей было посмотреть на то, как вернувшийся в город Тень обнаружит, что верный ученик успел его давно похоронить.

Почти все утро Джоанна ходила насупленная и старательно избегала встречи с подругой. Лирен и сама не рвалась к общению, закрывшись в комнате и в очередной раз разбираясь с перечнем доходов и расходов лавки за текущий месяц.

Приободрилась Джо только тогда, когда к ней зашла первая посетительница, озаботившаяся подбором наряда перед грядущими праздниками. К большому удивлению выглянувшей в зал девушки, это оказалась та самая певица, которая выступала в «Северной пристани». Хозяйка лавки суетилась вокруг нее, что-то быстро рассказывая, и даже не заметила, как Лирен тихонько выскочила на улицу, прихватив с собой корзинку и собираясь поискать отсутствующего на работе Глена и зайти на рынок.

Нашелся парень быстро — он сидел на скамейке на одной из аллеек, припорошенный снегом, и курил, что было на него не похоже — до этого он несколько раз выражал свое отношение к курению в ее присутствии, Лирен это хорошо помнила. Девушка села рядом, осторожно пристроив полную корзину на свободном краю, и потормошила не обращающего на нее внимания Глена.

— Ты почему здесь?

— А где я еще должен быть? — буркнул он, растирая ногой окурок.

— На работе.

— Джо что, без меня не справится?