Таверна, в которую их затащила Джо, открылась совсем недавно, но успела полюбиться жителям почти так же, как и знаменитый кабак дядюшки Гайрена. Сам Гайрен, глядя за все возрастающим ажиотажем, только снисходительно посмеивался и продолжал с удовольствием считать ежедневную выручку — слишком уж разные люди посещали эти заведения, чтобы можно было говорить о конкуренции.

Хозяева «Северной пристани» представляли свое заведение как уникальное место для культурного отдыха всех желающих, вне зависимости от возраста и социального положения — не пускали разве что людей откровенно бомжеватого вида, пьяниц и дебоширов, — потому и идея пригласить пока еще неизвестных, но молодых и невероятно талантливых музыкантов нашла одобрение у благодарной публики, повалившей туда с еще большей охотой.

Отстояв короткую очередь, возникшую на входе, Лирен устроилась за одним из немногих свободных столиков, по счастливой случайности стоявшем рядом с небольшой возвышенностью для исполнителей, и в ожидании, когда Джоанна и Глен изволят отряхнуться, чтобы их пустили, сделала заказ, не без злорадства представляя мордашку Джо.

— Это какое-то издевательство! — обиженно сказала Джоанна, падая на стул рядом с подругой. — Подумаешь, куртка в снегу — это разве повод не пускать меня внутрь? А это что?

— Чтобы согреться, — улыбнулась Лирен, наблюдая за тем, как подружка с недоумением смотрит в кружку. — Ты правильно поняла, там сок. Мелкая еще.

— Мне через неделю семнадцать.

— Ты только подумай, что скажет мне Карстен, когда приедет, — спаиваю без него ребенка.

— Какая разница, что он скажет, — погрустнела Джоанна, нервно одергивая длинные рукава. — Сам бы вернулся, а остальное… пусть сколько хочет ругается!

— И все-таки ведешь ты себя как маленькая, — упрекнула ее Лирен, мысленно соглашаясь с подругой. Она злилась на себя за такую слабость, но по капитану действительно скучала. — У человека отпуск. А ты хочешь, чтобы он все время торчал рядом с тобой… Давай не будем о грустном? Кажется, ты хотела на музыкантов посмотреть.

Джо вздохнула и послушно перевела взгляд на возвышенность, где очень вовремя появились действующие лица — девушка с косой челкой, выкрашенной в ярко-голубой цвет, и симпатичный молодой мужчина. Джоанна зачарованно уставилась на него, не обращая внимания на откровенно ревнивые взгляды Глена.

— Доброе утро, господа, — тепло поприветствовала собравшихся девушка, слегка кланяясь. Голоса в помещении сразу стихли, а ее спутник пристроился на высоком стуле. — Мое имя Тиса, а имя этого прекрасного мужчины — Рейсон. Мы впервые в вашем городе и искренне надеемся, что наша музыка найдет путь к вашим сердцам…

Она закрыла глаза и запела.

Лирен посмотрела на восторженно подпевающую Джоанну, на отбивающего пальцами по столу ритм Глена и отвернулась, в душе безмерно им завидуя.

Ее тоску и ощущение безнадежности возвышенные слова о силе духа, надежде и светлом будущем прогнать не могли и делали только хуже.

Утро для Маркуса выдалось не более удачным, чем предыдущая ночь.

Во-первых, выспаться ему так и не удалось — спал он урывками, несколько раз по полчаса. Умудрился даже задремать на допросе, проснувшись только когда Нира подсунула ему какие-то бумаги на подпись. Мужчина подмахнул их, не читая, и теперь его грызли сомнения — а правильно ли? Не подсунула ли ему госпожа временный начальник что-то нехорошее и компрометирующее?

Во-вторых, из-за того, что так неудачно отключился, Маркус совершенно не помнил, кого должен был допрашивать. Помнил, что Нира говорила про вора — а вот что именно, прошло мимо его сознания. Что-то про Тень, но мужчина-то точно знал, что Карстена нет в городе, а даже если бы и был — не попался так глупо. Кажется, Маркус и задремал с чистой совестью сразу после того, как убедился, что это не фатальная случайность, и перед ним сидит не его друг.

В-третьих, вернувшись под утром в кабинет, он с удивлением обнаружил в нем все того же мальчишку, о котором успел забыть и которого воспринимал как сон наяву. Мало того, что Вит никуда не делся, так он самым наглым образом обшарил ящики стола, нашел там огрызки карандашей и самозабвенно разрисовал брошенные на столе отчеты. С одной стороны, вроде бы и не жалко, а с другой — их же еще сдавать надо! И теперь мужчине светила безрадостная перспектива не только их изучать, но и переписывать, пытаясь разглядеть написанное сквозь творческий порыв пацана и угадывая отдельные буквы.

С другой стороны, это можно было заставить делать тех, кто их припер — пусть сами вчитываются в написанный бред и переписывают человеческим языком. Предвкушение небольшой мести слегка подняло настроение, но в целом ничего не изменило — как было все паршиво, как хотелось нестерпимо спать, так все и осталось.

Ко всему этому у него дико разболелась голова, и единственным желанием было спихнуть кому-нибудь Вита — например, отвести в лавку к Джоанне, две девушки просто обязаны справиться с маленьким ребенком! — и залезть в глухую нору, где можно проспать хоть до весны и где его никто никогда не найдет.

Но все это так и осталось мечтами. Джо куда-то удрала, прихватив с собой Лирен, а на двери лавки грустно висела табличка «Закрыто». Попробовал было спихнуть мальчика Нире под весьма сомнительным предлогом («Но вы же женщина, у вас должно получиться лучше!»), но и этого не удалось — она была так увлечена идеей наказать вора, что самолично занималась подготовкой бумаг и приготовлением к казни. Не получилось и с идеей куда-нибудь закопаться — не то, что до какой-нибудь норы, до собственной кровати добраться не удалось! Взамен этого ему была предложена пара бутербродов и две полные кружки кофе на завтрак.